Если бы не последняя небрежно брошенная им фраза, я бы, пожалуй, согласилась на букет. Но замечание о пустоголовости женщин Алатны действует на меня, как плащ матадора на быка.

Выбегаю в коридор и хохочу, как лесная ведьма. Готовься, Хэл, я выхожу на тропу войны. Ты еще узнаешь, что по-настоящему ценят сати.

Для главного бала в жизни Тамани, да и моей тоже, я приготовила особое платье. С полупрозрачным верхом из кружев и атласной юбкой. Смотрится изыскано и торжественно.

— Вы дерзкая невеста, сати Тамани, — замечает Мина, укладывая мои локоны в высокую элегантную прическу. — Кроме вас никто не решился бы на такой наряд. Но вам очень идет.

— Я не дерзкая, а рисковая, — замечаю в ответ. — Второго такого платья точно нет во всей Аланте. Не зря я столько дней провела за выкройками и шитьем. Модель не для всех.

Ультрасовременно для Аланты и, пожалуй, слегка провокационно. Полупрозрачные длинные рукава с аппликациями и глубоким прямоугольным декольте на спинке подчеркивают точеную фигурку Тамни. Оттенок айвори идеально подходит к сливочной коже и волосам цвета расплавленного золота.

— Только представьте, во время танца вы почувствуете малейшее прикосновение тела партнера сквозь тонкую ткань верха, — с придыханием произносит Мина.

Соглашаюсь с нею: похоже, я придумала западню не только для жрецов, но и для себя самой. Вполне отчетливо представляю, как сильные горячие ладони будущего мужа ложатся та тонкую талию. Обжигают сквозь кружево. В этом платье я действительно буду дерзкой, а еще — уязвимой.

— Обратной дороги нет, — решаюсь и гордо приподнимаю подбородок. — На кону стоит слишком много.

Расправляю плечи, в последний раз смотрюсь в зеркало. Мина сбрызгивает духами и наносит на губы розовый блеск.

— Удачи вам, сати Тамани. Покорите их всех!

Отправляюсь в бальный зал, нескромно надеясь исполнить наказ служанки. Как говорят у меня дома, кто не рискует, тот не пьет шампанское. А я как раз приняла бокал в качестве успокоительного.

— Вот и вы! — приветствует меня Инке. — Никогда не видел такого наряда. Клянусь, если бы не преклонный возраст, женился на вас сам.

Замечание верховного жреца воодушевляет. Если ему понравилось платье, никто не посмеет высказаться против. Что ж, можно сказать, желаемый эффект достигнут.

— Задавака! — шепчет одна из соперниц, проходя мимо.

— Не придумала ничего лучше, чем выставить себя напоказ! — фыркает другая.

Так и хочется крикнуть: да бросьте вы придираться! У самих декольте такие, что грудь, того гляди, вывалится. У меня же все достоинства прикрыты. Кружево скорее намекает, чем показывает лишнее.

Держусь и не позволяю едкому замечанию сорваться с языка. Отчетливо понимаю: меня провоцируют. Только и ждут одного неверного шага. Обнаружат уязвимое место и непременно в него клюнут.

— Говорите что угодно, я не боюсь конкуренции.

Нарочно становлюсь в центре зала прямо под огромной люстрой. Позволяю соперницам рассмотреть все достоинства платья. Не обращаю внимания на шушуканье за спиной и косые взгляды. Это отбор, девочки. Тут, как на войне: все средства хороши.

Сияя улыбкой, подходит Бэл. Кланяется и, как обычно, отвешивает любезный комплимент. Приглашает подойти к столу и отведать угощение. Сам подносит бокал с моим же шампанским.

— Вижу, вам тоже напиток пришелся по вкусу, — горжусь своим творением. — Я назвала его «сати Лия».

— Шампанское восхитительно! — замечает Бэл. — Но от вас сильнее кружится голова. Если бы не тезка «сати Лия»…

Не успеваем обмолвиться и парой фраз, как начинает играть музыка. Бэл поворачивается, чтобы пригласить на танец. Но Хэл его опережает. Отгораживает брата плечом и первым подает руку:

— Наш выход! Верховный жрец обещал, что вы будете первой, вот и не отлынивайте от уговора. От этого тоже.

Как он все перевернул! Да я и не пыталась нарушить обещание. Вот только собиралась танцевать с Бэлом, а не с ним.

Хватаю со стола первую попавшуюся закуску: тарталетку с икрой. Откусываю и отворачиваюсь. Вроде как непринято приглашать жующую сати на танец.

Только не для Хэла.

Он забирает у меня закуску, кладет обратно на блюдо. Одну мою руку кладет себе на плечо, пальцы другой сплетает со своими. Он ведет себя так, словно весь мир принадлежит ему. И я в том числе.

— Эй, рейны не ведут себя как дикари! — пытается устыдить брата Бэл. — Сати Тамани уже обещала мне этот танец.

— Так и было, — подтверждаю я. Нервно облизываю мгновенно пересохшие губы.