— Встретишься, и что? Калсан лжец, он обманет…

— Елена, — он накрыл ладонями мои руки, — это мой долг.

Я смотрела на него и сжимала пальцы, сминала красивую ткань, хотела сделать больно… или нет? Не знаю, мне просто было так трудно! Глава погубит моего Нэмьера. Знаю, он должен был ехать и помочь своим людям, на мальчишку-лорда надеяться не стоило, но как вытерпеть это?!

— Елена, Елена, — шептал Нэмьер.

Он гладил мои руки, грел их, ласкал. Тепло спускалось к локтям, подбиралось к плечам. Мысли путались, брат лорда ворожил, и дикая усталость мешала думать. Скоро задрожали колени, а голова потяжелела.

— Не надо, — выдохнула я.

— Отдыхай, тебе не нужно видеть всего этого, — прошелестело сверху.

— Вернись, прошу, вернись… — Слова повторялись эхом и терялись в непроглядном мраке.

Не знаю, в какой момент все стало белым. Не было ни земли, ни неба, только ласковый свет. И меня не было. Трудно объяснить, будто дух вылетел из тела и не требовалось моргать или дышать.

Издалека доносился голос. Сперва неразборчивый, но слова звучали все громче, и я узнала Калсана:

— Здравствуй, Елена.

— Где мы?

Мысли звучали отдельно от слов, нужно было просто захотеть, как по волшебству.

— Ты в замке, а я у Варсата.

— Но как?..

— Как наши мысленные беседы. Эти чары зависят не от меня, а от того, с кем я связываюсь. Ты развиваешь свою силу, я чувствую, поэтому теперь могу передавать тебе и образы.

Эмоций не было, только спокойствие и белизна. Впервые я осознала, что действительно отличалась от других. Это что-то значило, сулило новое, но подумать над этим не удалось: впереди появилось светло-серое пятно. Оно становилось темнее, обретало линии и контуры, пока не стало каменной стеной. Между блоками сочился лед, ее окружали горы — стена, что отделяла Ашвейн. Внизу змеились ручейки белого льда, но теперь стали длиннее.

— Она растет, — грустно сказал Калсан.

— Остановите это.

— Поверь, я не могу.

Слеза Ашвейна оказалась прямо передо мной. Я чувствовала, с каким усилием она роет землю, пробирается все дальше. Чувствовала ее животный голод и слышала грозный шорох. Трава вокруг тускнела и покрывалась инеем, все умирало.

— Скоро она будет в Ильмисаре, — продолжал Калсан.

Вдруг появились родители. Они спали в своей комнате, повернувшись спиной друг к другу. Раздавалось тихое сопение, откуда-то долетал стук колес о мостовую. Мой дом, мои стены, такие серый и мрачные, но любимые. Меня будто что-то ударило, наконец появились чувства — тоска, мучительная, почти болезненная. Я бы нырнула туда, забыла все это и вернулась, но картинка быстро изменилась.

Серые доски стен потемнели и вытянулись. Кровать смазалась и скользнула в угол. Она стала меньше, и теперь на ней спал Осберт. Каким же длинным он стал, это даже под одеялом было заметно. И волосы подстриг, наверное, Тарваль взял его в свою стражу. Братишка, а ведь только недавно он был ниже меня и играл с деревянными лошадками.

Раздалось знакомое шуршание, и между досок показался лед. Он полз к Осберту!

— Нет! — крикнула я.

Хотелось помочь, но брат спал и не видел, как белели его волосы.

— Остановите это!

— Не могу. Скоро Слеза Ашвейна доберется до твоих родных, это неизбежно. Но ты можешь все изменить.

— Как?

Я пыталась двигаться, рвалась к Осберту. Это было видение, но мне требовалось делать что-то, невозможно было смотреть! Ужас развеялся вместе с образом. Вокруг потемнело, появилось возвышение и знакомые гробы. Откуда-то снизу возникли языки пламени. Это был факел, и держала его я. Моя рука вытягивалась, тянулась к гробам.

— Ты можешь все изменить.

— Никогда!

— Не обязательно сжигать обоих.

Один из гробов рассыпался и исчез в темноте. На оставшемся красовалась буква «С».

— Не-ет! — Я кричала, выталкивала из себя боль и страх. Не сделаю этого, никогда!

— Тогда погибнут невинные.

— Все равно.

— Правда?

Гроб вытянулся и превратился в арку. Такая же вела в склеп, я будто стояла у двери с козлиной головой. Теперь на стенах горели факелы, а на полу блестели багровые лужицы. Доспехи валялись везде, но не пустые. Под шлемами тускло блестели глаза, иногда виднелись перекошенные рты. У некоторых они были открытыми и беззубыми, с окровавленными деснами. Боги, я рассмотрела отрезанные пальцы на полу!

— Тебе действительно все равно?

Нет. Была бойня, людей убили… это ужасно, но я не могла. Просто не могла согласиться.

— Нэмьер найдет выход, уже почти нашел!

— Мы искали его не одно поколение. Выхода нет, Нэмьер выдает желаемое за действительное, и все ради брата. Этот мальчишка стоит того?

Комната стала двигаться и растворяться. Ее сменило снежное поле и тусклое небо, но тела не исчезли. Напротив, их стало больше. До самого горизонта лежали люди в мятых доспехах, с вывернутыми руками и шеями, посреди кровавых пятен. Я скользила мимо них, быстрее, быстрее, быстрее, пока этот ужас не смазался в бело-серо-красное месиво.