Шрифт:
Настя умолкла на миг, вспоминая.
– Так по ней разве поймешь? Но не печальна, нет. Задорная, что ли, куражная.
– Свидание?
– лихорадочно вопросила Марья Алексеевна.
– Ты все знаешь про ее сердечные дела, верно?
Настя замотала головой:
– Да разве она что скажет? Ну, получала письма, радовалась им.
– Ну конечно!
– воскликнула Денисьева.
– На балу они и сговорились о свидании. Они танцевали котильон... Я-то думала, ее гусарский поручик пленил...
Марья Алексеевна бросилась вон из комнаты. Крикнув Василису, велела распорядиться об экипаже:
– Катя пропала!
Василиса ахнула и испуганно пробормотала:
– Да, матушка, Василий Федорович не вернулись, а на чем ехать-то? Бричка опять сломалась, дормез еще по весне развалился...
Марья Алексеевна бросилась в конюшню, прихватив с собой фонарь.
– Да куды же вы, барыня?
– лепетала Настя, едва поспевая за ней.
– Надобно прежде ехать к ним, там ее искать!
Она растолкала спящего конюха. Тот очумело смотрел на барыню.
– Есть ли верховые?
– выспрашивала она.
Фомич почесал в затылке.
– Разве что Ласточка? А на что тебе?
– Седлай!
– решительно распорядилась барыня.
Фомич смотрел на нее с недоумением:
– Так ить дамского седла нету...
– Седлай мужским!
Настя и Василиса охали и ахали, наблюдая, как Марья Алексеевна мечется по конюшне. Они уж было решили, что барыня от страха за дочь слегка умом тронулась.
– Ночь ведь на дворе!
– стонала Василиса.
– Куда же ты, матушка? Да на лошади-то, срам!
Марья Алексеевна не слушала ее, в нетерпении подгоняя сонного конюха. Ей казалось, он слишком медленно стелет попону, ладит седло, затягивает ремешки. Как и куда собралась она скакать в ночи? В сей момент Марья Алексеевна не думала об этом. Ее девочка пропала, и она сошла бы с ума в бездействии и ожидании.
– Где Андрюшка-форейтор?
Побежали звать Андрюшку, который гулял где-то с девками. Насилу дождалась Марья Алексеевна, когда его сыщут и доставят на конюшню.
– Сказывай дорогу до Сосновки господ Бронских!
– велела барыня, и Андрюшка, перепугавшийся было столь спешного вызова, подробно растолковал ей, как ехать.
Дворовые люди с беспокойством взирали на барыню, выбирающую хлыст для лошади.
– Подсадите же!
– приказала Марья Алексеевна.
Андрюшка бросился помогать ей.
– Да куда же ты, матушка, убьешься! Слыханное ли дело, как мужик, верхом!
– причитала Василиса.
Марья Алексеевна припомнила уроки верховой езды в московском манеже и конные прогулки с Сережей. Спору нет, навыки давно утрачены. Однако стоило ей закрепиться в седле по-мужски (для чего пришлось повозиться с юбками), как в ней проснулась семнадцатилетняя Маша. Марья Алексеевна почувствовала под собой лошадь вполне добродушного нрава, она сжала коленями ее бока и дала шенкеля. Лошадь тотчас стронулась с места. Как была, простоволосая, в домашнем платье, Марья Алексеевна тронулась в путь. Трясущаяся Настя крестила ее вслед.
Едва выехав за ворота усадьбы, Денисьева пустила лошадь в галоп. "Только бы не заблудиться, не перепутать в темноте поворот!" - лихорадочно думала отважная женщина, несясь что было мочи по лесной дороге и слегка приподнимаясь на стременах, чтобы уменьшить тряску.
Ей было страшно, и не мудрено. Пусть ночь светлая, небо на западе ясно, будто днем, но все же: полный опасности темный лес подступал прямо к дороге. Впрочем, не о разбойниках думала Марья Алексеевна, а о том, что делать, если она не найдет Катю у Бронских. Могла ли дочь бежать с юным правоведом? Но зачем и куда? К тому же Настя уверяет, она ничего не взяла с собой... И не поступила бы так ее девочка со своей любящей маменькой!
Лошадь споткнулась, и Марья Алексеевна едва удержалась в седле. Ноги ныли, она устала, но продолжала гнать Ласточку что было сил. Впрочем, лошадь будто чувствовала, как важно поскорее добраться до цели, она бодро скакала, направляемая женской рукой.
Если Кати нет у Бронских, что тогда? Об этом страшно было думать, и Марья Алексеевна стала представлять, как приедет и разбудит Сережу... Он все решит, он поможет, он обязательно придумает, где искать Катю! Не позволяя себе терять силы в рыданиях, Марья Алексеевна летела по ночному лесу и не чувствовала свежего ветра, поднявшегося к ночи.
Вопреки представлениям Денисьевой, дом Бронских не спал, когда она прибыла, наконец, в их имение. "Дурной знак!" - кольнуло в сердце. Более того, горели фонари у крыльца, сновали люди. Они заметили всадницу и бросились ей навстречу. Остановившись у крыльца, Марья Алексеевна, без сил сползла с лошади и попала прямо в объятья Сергея Львовича.
– Катя пропала!
– еле выговорила она.
– А Левушка с охоты не вернулся, - не своим голосом произнес в ответ предводитель.
26.