Завидя свет в соседней комнате, она прислушалась. Кто-то ходил там и тихо бормотал. Соня осторожно взялась за ручку двери и потянула на себя. Дверь не подалась. Подняв руку, чтобы постучать, Соня вздрогнула. В тишине раздался громкий голос князя:

– Филипьевна, это ты там бродишь? Оставь мерзавца в покое. Сам есть запросит, коли припечет.

Голос доносился из раскрытого кабинета князя, где он спал или лежал в темноте. Соня остановилась посреди коридора, чтобы унять сердце, прыгающее от радости: "Он здесь! Он не уехал!" Она встала на пороге и, словно бросилась в холодную воду, решительно произнесла:

– Князь, здесь нет Филипьевны.

– Соня?!
– Горский пружиной подскочил с кушетки, на которой лежал, глядя на тлеющие угли в камине.

С изрядным для его мощной фигуры проворством он приблизился к трепещущей Соне и крепко сжал ее в объятьях.

– Ты пришла... Какое счастье, ты пришла... Вообрази, не мог уснуть, думал о тебе...
– горячо шептал молодой мужчина, поспешно снимая с возлюбленной шубу и шаря руками в поисках шнуровки.

"Как тайные любовники, сошедшиеся для соития!" - горько думала Соня, но сил для сопротивления у нее не было.

– Мне сказывали, ты уехал...
– насилу выговорила она.
– Это правда, ты едешь в Петербург?

– Потом, Соня, потом...
– бормотал охмелевший от страсти Юрий, и Соня подчинилась ему, отдаваясь чувству с отчаянием приговоренного. "Если уж разлука суждена, упьюсь последним мгновением счастья!" - думала она, помогая князю справиться с ее шнуровкой и крючками. Они уже не помнили, как очутились на полу, на мягком ковре. Последнее, что осталось в замутненном сознании, это блеснувший во мраке бронзовый ангелочек, на широкой груди любимого...

Вернулась домой Соня еще до света. Танька, открывшая дверь, казалось, так и не проснулась. Соня метнулась в свою комнату, кошкой скользнула по лестнице - и вот уже она в спальной кофточке, с гребнем в руке сидит на кровати, глядя в одну точку. Хмель страсти покинул ее, и вернулись тоска и чувство греховности. Князь был ей рад, это верно. Он любит без обмана и без расчета, Соня угадывала это инстинктом. Да и какой расчет соблазнить некрасивую старую деву? Отчего же эта любовь не дарит блаженства, не радует, а тяжким грузом ложится на душу бедной девы?

Она перебрала в памяти сладкие мгновения прошедшей ночи и вновь затрепетала от волнения. Что это? Дьявольский искус, наваждение? Что ждет тайных любовников впереди? Прощаясь с Юрием, Соня страдала. Горский потерянно твердил:

– Соня, я не уеду, когда ты не желаешь! Пусть Коншин едет один. Лишь бы ты приходила ко мне...

Да, она сама согласилась на эту унизительную роль тайной любовницы! Соня боялась предполагать, что будет, если о их связи узнают Владимир и Сашенька... У нее никогда не было секретов от дорогого семейства. И детям в их чистые глаза она смотрела ясно. Прежде...

А ведь все могло бы быть иначе! Отчего Юрий ни раз не обмолвился о венчании? Коль любит, отчего не попросит ее руки? Оттого что она бедна, немолода и некрасива? Но ведь это не помешало ему влюбиться, отчего же мешает помыслить о супружестве? Верно теперь, когда Соня сама отдалась ему, нет надобности? Видно, свою жену князь воображает иной: чистой, девственной, юной... Не простил же он ей, Соне, давнюю любовь к Владимиру. До сих пор - она угадывала это - между ними стоит его разочарование.

Соня не чувствовала, как по лицу ее текут слезы. Неутоленная тоска терзала ее душу. Не было согласия с собой. Соня знала, что теперь не сможет избежать искушения, и вновь и вновь пойдет под покровом ночи на свидание с Юрием. Ведь он не уедет из-за нее, ради нее. Вот только хватит его? Страсть остынет и - прощай, любимый. Он умчится в суетный Петербург, в родной полк, к красавицам большого света.

Соня свернулась клубком под холодным одеялом и мучительно затосковала по горячим рукам любимого, по сильным объятьям, нежным поцелуям. Воспоминания о прошедшей ночи были еще свежи, Соня еще чувствовала на своем теле запах любимого. Закрыв глаза, она представила князя рядом с собой и застонала от безысходности чувств.

... За утренним чаем Даша сообщила, что Сашенька просит к себе кузину. Соня, бледная, не выспавшаяся, тревожно взглянула на горничную:

– Что она? Здорова?

Даша покачала головой:

– Дурно-с.

Соня поспешила к кузине. Едва войдя в полумрак ее спальни, молодая женщина почувствовала неладное. Сашенька в хорошенькой кружевной сорочке сидела на подушках и пристально смотрела на вошедшую девицу.

– Что, душенька, не желаешь ли кофию или чая?
– спросила Соня, пряча глаза.