После ухода конопатой Донская задумалась: неужели действительно Назар что-то с Ларисой сделал, чтобы её деньги прибрать к рукам? Если так – то он настоящий монстр.

Хоть Вера и не питала большой привязанности к пациентке, более того, была даже уверена, что Аня не приукрасила, описывая нрав хозяйки, но всё-таки посягать на жизнь из-за выгоды - это мерзко! В кого она теперь превратилась? Отойти в мир иной даже лучше, чем жить вот так…

Лариса сидела в инвалидном кресле, отсутствующим взглядом сверля перед собой стену. Была властная и боевая, а стала… врагу не пожелаешь.

Резкие порывы ветра грозились выбить стёкла – разыгралась самая настоящая снежная буря. И если в центре Москвы это не было так заметно, то здесь, в глуши, среди ёлок, в этом громадном склепе, это казалось бы обычное явление природы приобретало зловещий окрас.

А ей ещё как-то домой после смены добираться…

Лампочка затрещала и, угрожающе моргнув, потухла. Потухло окно и в соседнем крыле. Дом погрузился во мрак. Темнота, хоть глаз выколи.

– Твою мать, - выругалась вслух Вера и на ощупь поковыляла к комоду, где оставила свою сумку. Нащупав прохладную кожу, открыла «молнию» и нашарила мобильный. «Аккумулятор разряжен» - оповестил бездушный аппарат и, пикнув, погас. – Ну просто отлично!

Стараясь не сбить ничего по пути, Вера добрела до двери и, надавив на ручку, выглянула в коридор. Темнота. И гробовая тишина. Лишь свист ветра за окном да удары снежных лепёшек о тронутые морозной росписью стекла.

– Аня? Кто-нибудь тут есть? – аккуратно ступая по толстому ковру, медленно пошла по коридору.

Куда брела – сама не знала, но оставаться там, в комнате, наедине с бездушной Ларисой было совсем не по себе. К тому же где-то в доме должен быть фонарь, не сидеть же как в могиле теперь. Как жаль, что она не изучила как следует планировку...

Чертыхаясь про себя на погоду и на откуда ни возьмись вдруг свалившуюся никтофобию, Вера шла всё дальше, в надежде благополучно найти лестницу и спуститься в кухню – уж там-то точно кто-то должен быть.

Сзади раздался скрип половицы, и она остановилась как вкопанная. Казалось, что оглушающие удары сердца заполнили собой всё помещение.

– Вера, это вы? – хриплый баритон отозвался стайкой мурашек, врассыпную разбежавшихся по позвоночнику. – Аккуратно, впереди очень крутая лестница запасного хода…

Не успел он это проговорить, как Вера по инерции сделала шаг и ощутила под ногой пустоту...

Сильные руки схватили её за талию и уверенно оттащили от края. Вера и так была ни жива, ни мертва, а его горячие ладони под грудью ещё больше мешали прийти в чувство. Его дыхание щекотало шею, а размеренное биение сердца толчками отдавалось в её скованные страхом лопатки.

Назар Туманов.

Он был так близко, лишь тонкая ткань разделяла всё ещё прижатые друг к другу тела. Неожиданный жар сковал ноги, а затем ударил в голову – мощно, бескомпромиссно.

Вера обмякла, повисла в его железной хватке словно тряпичная кукла.

– Спасибо, вы… спасли мне жизнь, - проговорила она, но голос походил скорее на жалкий сдавленный писк.

– Ну, может, не жизнь, но от переломов я точно вас спас, - он словно нехотя убрал руки и отошёл на шаг. Чиркнула спичка, и через мгновение коридор осветил слабый свет свечи. – В непогоду здесь часто вырубает пробки.

Жёлтые блики плясали на его лице, урывками выхватывая едва заметную ухмылку. Его губы - алые, красиво очерченные, о таких можно слагать оды...

Вера смотрела на него и никак не могла привести дыхание в порядок. Место под грудью всё ещё хранило жар его ладоней.

Она корила себя, что уставилась вот так нагло на чужого мужа. Безусловно красивого, но чужого!

Страх, помноженный на адреналин, рождал в голове безумные мысли.

«Это он кокнул Ларису… Столкнул с горы или душил…» , - слова Ани всплыли в памяти так невовремя, распаляя воображение всё больше и больше.

Вера перевела взгляд с его живописных губ на руку, сжимающую толстую свечу: широкая ладонь с сеточкой вен, очень мужественная и очень сильная…

«Такими недолго задушить».

Она явственно увидела Ларису, лежащую на белом снегу, её выпученные от страха глаза и скривившийся в гримасе боли рот. Хрипы, мольба о помощи, сдавленные стоны… и руки Назара на её хрупкой шее…

Возможно, она стоит сейчас рядом с убийцей! Одна, в кромешной темноте!

Вера отшатнулась назад и едва снова не угодила ногой в пустоту уходящей под пол лестницы. Туманов молниеносно, слово хищник, схватил её за руку и вновь привлёк к себе дрожащее женское тело.