– Гриша! – крикнула Мария. – Гриша, хватит! Замолчите! Вы как хотите, а я, как только Настенька поправится, ухожу. Не знаю, что это за место и дом, но я хочу покинуть его как можно скорей.

Наступил вечер, и все разошлись по комнатам. Гриша сидел за столом керосинки и писал письмо своей сестре в В. Перед ним лежал листок бумаги с молитвой, который дал ему странный схимник. В открытую дверь Григорий увидел, как кто-то прошёл, и встал посмотреть. Мария шла вниз по лестнице, он пошёл за ней, посмотреть, куда она идёт. В Григории проснулось какое-то недоверие к этой женщине, не смотря на то, что она с ребёнком. Она явно что-то тоже скрывала, казалось Грише. Как и зачем они пришли сюда ночью одни, в такое ненастье.

Гриша стоял и смотрел, как Мария спустилась и пошла в гостиную. Тихо крадучись по стенке он спустился за ней. Она направлялась к двери на выход.

– Ну и куда же Вы, Мария, под дождь и без накидки? – окликнул её Гриша, но она промолчала и не обернулась, а вышла из дома. – Странно! Можно предположить, что Мария лунатизмом страдает, но это абсурд, луны нет, – говорил он сам с собой по пути наверх.

Через несколько секунд он пришёл в ужас, наверху ему встретилась Мария.

– Что это ещё такое? Как Вы… разве Вы сейчас не выходили на улицу? – возмутился Гриша.

– Послушайте, Григорий, Вы хотите обратить моё внимание на себя, я понимаю, – говорила с милой улыбкой Мария. – Но Вы бы не могли придумать более простой и неординарный способ, нежели такой – с привидениями.

– Может Вам положить пирожное под дверь? – съехидничал Гриша.

– Не поняла?!

– Это старый ирландский обычай, мужчина кладёт даме под дверь пирожное и, если она его ночью берёт, значит она принимает его ухаживание, а если нет, то значит нет, – объяснил Гриша. – Но это здесь не причём, я говорю Вам, в этом доме что-то происходит. Как Вы объясните ситуацию с Библией? Вы замечали, что в доме нет ни одной иконы и креста?

– Ну, знаете, в мире много вещей, которые не поддаются объяснению, – ответила Мария. – Идите спать.

Их привёл в себя страшный и громкий крик девочки, которая пищала, словно мифическая Сирена. Они побежали в комнату. Девочка сидела на полу и зажимала глаза, окно было открыто.

– Что случилось, Настя, тебе приснился кошмар? Ну, всё, всё, мама здесь.

– Это был не сон, мама, – плакала девочка. – Это страшная…

– Что? Что ты говоришь такое, доченька?

– Это страшная женщина с большими, чёрными глазами и встрёпанными волосами… – закончил Гриша за девочку, и она подтвердила, кивая головой.

– Послушайте, перестаньте нести этот бред, – закричала Мария дрожащим голосом. – Нет ничего такого. Ложись, Настя, тебе надо отдохнуть, утром мы уходим.

– Не глупите, Мария, как дождь кончится, мы уедем, а сейчас мы не выйдем, дороги, если и есть, то размыты, – говорил Гриша. – Если это бред, то кто тогда открыл окно? Девочка спала, а мы были там.

Григорий подошёл к окну и вглядывался в непроглядную темноту. Дождь шёл стеной, ничего не было видно. Вдруг Гриша рассмотрел какое-то движение на улице перед домом. Приглядываясь, он увидел женщину, вышедшую из-за дерева. Потом появился мужчина в шляпе и в руках его был чётко виден топор, за ним шёл ещё один с серпом. Через мгновенье их было уже сотня.

– Мария? Мария, бегите в подвал, скорей…

– Что это за люди? – спросила она, увидев всех их.

– В подвал, быстро… – закричал Гриша.

Мария схватила девочку и выбежала вон из комнаты. Гриша закрыл окно и бросился к двери, но дверь перед ним захлопнулась и не поддавалась на попытки открыть её. Внезапно, невидимая сила отбросила его в угол к окну. Он открыл глаза и увидел ту страшную женщину, которую он видел до этого, и которую видела девочка. Её лицо было страшно искажено, глаза чёрные и большие, волосы как солома, кожа рук сморщенная и сухая с чёрными рубцами, ногти длинные и грязные. Она надвигалась на него, он снова предпринял попытку прорваться к двери, но страшная женщина отбросила Гришу в другой угол, ударив сильно о стену. Григорий увидел на полу листочек с молитвой, данный ему схимником, выпавший из кармана. Он взял его и стал читать: «Отче наш, иже еси на небесах, да святится имя Твое, да придёт царствие Твое, да будет воля Твоя, как и на небесах, так и на земли. Хлеб наш насущный дай нам днесь, и остави нам долги наши, яко же и мы их оставляем должникам нашим. И не веди нас во искушение, но избави нас от лукавого. Яко твоё есть царство и сила и воля Отца и Сына и Святага Духа. Аминь».

И напоследок зажмурил глаза, и когда открыл, то её уже не было. Григорий встал и побежал из комнаты, забежал в подвал и заперся изнутри. Повернувшись, он увидел горящую керосинку, но Марии м Насти не было. Они выбежали из дома с чёрного хода, в надежде скрыться от этого места подальше. Но удалось ли им – он сейчас не знал. В дверь стучали и шкрябали, страх поселился в неверующее до этого момента в ничего подобное сердце, он горячо и с верой молился. Настало утро, страх отступил.

Выйдя из подвала, грязный и сырой Гриша, пошёл прямо в таинственную комнату хозяйки. Взяв в руки топорик, который стоял на кухне, он отправился наверх. Не стал стучать Гриша, исполненный злости пережитого и ярости, и выбил дверь. Что он там увидел, поистине привело его в замешательство. Вся комната старухи была в образах святых, всюду стояли свечные огарки, на полу начерчен круг мелом на защиту. Все стены были исписаны молитвами, а на столике лежал Псалтырь. В углу стояла кровать, убогая с подстилкой из соломы у изголовья, на стене висел крест восьмиконечный православный.

– Прости меня, ради Бога, – упала лицом перед ним старуха. – Прости меня, грешную! Прости, что сразу не сказала, ибо ты случайно забрёл сюда. Не суждено тебе было, а им.

– Что? Кому им, Марии и Насте? – спросил Гриша.

– Да, – ответила рыдавшая старуха.

– Что здесь происходит, и почему им суждено было прийти сюда? – снова задал вопрос Гриша.

– Проклято это место, сынок, – сказала старуха. – Проклято, милый, живу я сорок лет в этом страхе. Вот эти стены хранят меня по Божьему попущению, и смерть щадит по Его велению. Девочка нужна им, кровь невинная, чтобы грехи всех и проклятье снять. Прокляты все люди здесь, они живые, но мёртвые давно. Нечистая сила живёт и правит здесь.