– Что, сынок, потерял? – прозвучал голос сзади, напугавший Григория. – Это всё моё имущество, к мирскому я чужд, да и зачем мне оно, богатство там, в Царствие Отца Нашего.

Григорий лёг на скамейке у стола, так как в этом доме не было приготовлено для сна ничего. Утром Гриша засобирался в путь, и седлал коня, серого в чёрное яблоко, когда подошёл к нему старец.

– Вот, сынок, возьми, пригодится, – схимник дал ему листок бумаги, на котором была молитва «Отче Наш». – Времена нынче тяжёлые и тёмные, ты заучи её и всегда повторяй вслух.

– А ты не укажешь путь мне короткий на К—ю губернию? – спросил Гриша, – А в Бога я не верю.

– Да, до реки поезжай, через неё переберёшься, да по левой тропке, до дивного города доберёшься, а там тебе подскажут, – ответил старик. – Запомни и не ищи путей лёгких, ибо они тёмные. По левой тропке. Храни тебя Бог!

Старик перекрестил Гришу, погладил коня и вывел из хлева под уздцы. К вечеру по болотной и грязной дороге, размытой дождями, он добрался до реки, нашёл место по уже и переплыл на коне. Течение было тихим, что и поспособствовало успешной переправе. Перебравшись, он увидел столб, на котором были указатели, влево, как и говорил старик, была К—я губерния, вправо была тоже К—я губерния, но цифра километров была много меньше.

– Эх, старик, – говорил вслух Гриша, – либо давно не был здесь, не выбираясь из своего жилища, либо обманул. Ну, поехали, а дождь снова прекратится, гляди, через три дня буду по месту назначения.

Уже темнело, а дождь не прекращался над этими местами и сопровождал всю нелёгкую дорогу Гришу. Вот он увидел окраину какого-то селения и обрадовался, что наконец-то отдохнёт, поест и спросит дорогу. Въехав в село и двигаясь по размытым улицам, он не увидел ни души, что показалось очень странным путнику. Наконец он подъехал к кирпичному, искусно возведённому двухэтажному дому. В красивых полукруглых окнах, занавешенных шторами не из дешёвого материала, виднелся свет мерцающей свечи. Григорий не стал дожидаться, когда хозяин увидит его и соизволит выйти, а сам открыл конюшню и завёл коня, расседлал и кинул сена.

Поднявшись на деревянное крыльцо, не высоко поставленное от земли, он постучал в дверь. Тишина. Он постучал снова и сильнее. Увидев, как в дальнем окне кто-то отодвинул штору и смотрит на него, Гриша стал махать рукой. Наконец, дверь отворилась, перед ним стояла худая, высокая старушка с керосинкой, в ветхом одеянии, седая и с впавшими глазами. Он вошёл, повесил сюртук на гвоздь и прошёл в дом, она молча указала ему на стол. Стол был накрыт, курился борщ, лежал в лычной корзине хлеб, стояла солонка, ещё кое-какие яства и подсвечники, выполненные из бронзы в виде трезубца.

– Вы тоже знали, что я к вам приду? – спросил вдруг Гриша.

– Нет, – сухо ответила старуха, – сюда всегда приходят те, которые потерялись. А откуда ты, милок, и куда путь держишь?

– Везу ценные бумаги в К—ю губернию, – ответил Григорий. – А у вас в деревне вообще люди есть, я проехал вдоль и поперёк, но не встретил ни души, и что это за пункт?

– Это деревня Тёмные рощи, – ответила старуха – людей здесь немного, все сидят по домам. Ох, время-то уже, одиннадцать, засиделась я с тобой – она спешно засобиралась. – Баня вон там, полотенец и бельё на лавке.

Старуха в спешке пошла по лестнице наверх, и вскоре шаги её стихли. Григорий достал свою кожаную сумку, в которой с бумагами лежала карта, времени войн с Наполеоном. Всю карту он пересмотрел от и до, но никакой деревни с названием «Тёмные рощи» не нашёл.

– Странно! Карта новая, река есть, а деревни нет. Должно быть ошибка или недосмотр. Ладно, пойду в баню, все дела потом, – говорил Гриша, вставая из-за стола.

Сидя в ароматном пару смородины, наслаждаясь этим прекрасным душным очистителем тела и души, он услышал скрип двери, схватил полотенце и подвязался.

– Бабушка, это Вы?! – крикнул Григорий.

Стояла тишина, лишь вода в котле бурлила на камнях. Снова скрипнула дверь, и он увидел сквозь пар, как кто-то вышел из сеней бани. Он бросился вслед и, выйдя во двор, никого не увидел. «Показалось: подумал Гриша, – мало ли, что привидится с долгой дороги».

Поднявшись наверх, он шёл на цыпочках и проходил мимо дверей комнат. Из-под одной двери в щель лился мигающий свет свечи. «Вероятно, тут живёт старуха»: предположил Григорий. Он встал у двери и слушал, но за ней была гробовая тишина. Внезапно забили часы час ночи и напугали Гришу. Он аж выругался.

В конце небольшого коридора приоткрыта дверь, из-за которой был виден свет, туда Григорий и отправился. Постель была постелена, всюду горели свечи. Он лёг в кровать и только стал погружаться в сон, как дверь в его комнату открылась. Гриша встал и закрыл её, лёг, взбив подушку, только начал гасить свечи, как дверь снова открылась. Он снова встал и закрыл её уже на щеколду. Внезапно свет, оставшейся гореть, свечи потух. Гриша резко обернулся и сказал шёпотом: «Что за сквозняк в этом доме?»