На выходе из леса его ждали три человека с оружием в руках. Гриша бросился от них бежать и, споткнувшись, упал. Вставая, опираясь руками в грязь, которая поглощала его руки, он увидел книжечку, которую он взял в подземной гробнице. Она была открыта. Кое-как он встал и, подобрав книгу, оторвался от людей.

Крики Марии были всё ближе и ближе, на них и бежал, задыхаясь и спотыкаясь, Гриша. Он пробежал по улице мимо ветхих околиц и выбежал на небольшой пустырь. Там были все жители деревни, они толпились вокруг высокого столба, что там происходило, Гриша не видел. Он подбежал к сборищу и стал проталкиваться к центру, и, протискиваясь сквозь мёртвые, высохшие, жуткие лица, наткнулся на ужасную картину.

Девочка была привязана к столбу, под ней был расположен хворост, брёвна и солома. Они хотели сжечь невинную девочку. Принести тем самым жертву и освободить свои души от этих проклятых, тёмных оков. Мария была привязана к другому, маленькому, столбу. Она плакала и кричала. Всем этим заправляла старая женщина с клюкой. Она ходила и что-то бормотала, как будто заклинание, и указывала этим мёртвым людям, что и как делать.

– Стойте, что вы делаете, – закричал Гриша, завидев приближающегося мужчину с факелом к Насте. – Остановитесь, она же ребёнок. Это убийство невинного дитя только усугубит ваше положение.

– Да что ты об этом знаешь? – сказал мерзким голосом эта женщина, которая управляла всем. – Я знаю о тёмных силах больше любого здесь. Моя мать научила меня всему, что я могу, а она была ведьмой. Это кровь, обращённая пеплом, смоет наше проклятье и освободит от его оков души этих людей.

– Вы ошибаетесь, – снова сказал Гриша. – Послушайте меня и отпустите их.

– Схватите и убейте его вместе с ними! – гаркнула она, и Гришу тут же схватили и привязали спиной к спине с Марией. – Не лез бы ты сюда. А сейчас ты умрёшь с ними, а мог бы уйти, как всё закончится. Ты мне начал мешать с самого начала, – она подошла к нему и поцарапала щёку длинным чёрным ногтем. – Мы сорок лет хотим вытащить из дома женщину, у которой ты жил, но она слишком умна, а тут ещё ты появился.

– Зачем вы хотели вытащить её? – спросил Гриша.

– Она хранит свою невинность, и её кровь не меньше крови этой малютки могла смыть проклятье ещё много лет назад, – отвечала ведьма, и на глазах у Гриши приняла облик той женщины, у которой он жил. – Зажечь огонь!

Мария забилась в истерике, Гриша тоже пытался вырваться из верёвок, но бесполезно, узлы были крепкими. Люди, подчинявшиеся этой злой ведьме, все вместе произносили какое-то заклинание. Вот старик с факелом подошёл к столбу, где была привязана Настя, и стал уже подносить факел к соломе, как раздался крик. Это была женщина, у которой жил Гриша. Она шла, и все перед ней расступались.

– Отпустите сию девочку и принесите меня в жертву, вот я, – сказала она. – И этих людей тоже отпустите, они здесь случайно.

– Марфа сама явилась на костёр, – сказала ведьма. – Долго мы ждали тебя. Отвяжите его, – она указала на Гришу.

Он упал на сырую грязь и снова увидел книжку, она снова выпала. Гриша пополз к ней и взял. В мерцающем свете факелов он увидел, что его руки были в крови, вероятно, он обо что-то поранился. Коснувшись листа открытой книжечки, он оставил кровавый отпечаток. И вдруг на пустых страницах стали чётко проявляться надписи, как будто кто-то писал их невидимой рукой. Подчерк с умеренным правым наклоном, надписи разборчивы, и он читал их. Там были заклинания, рецепты всяких снадобий, рисунки, которые понять могла только составившая эту книгу. Самое главное, проявился текст перед словом «Прощение». И чёрным по жёлтому было ясно написано о том, что «ни одна кровь, ни одна жертва человеческая и не человеческая не сможетъ смыть проклятье сие и освободить души проклятые от оков. Никакое зелье и ничего на свете, только лишь Прощение». Дальше было написано, что простить может близкий человек и горе тем, не прощённым, если умрёт этот человек, и будут они вечно прокляты.

– Ну конечно! – крикнул Гриша. – Стойте, стойте. Послушайте, вы должны попросить прощения у этой женщины. Она единственная, кто остался из знавших и любивших девушку, которую вы сожгли. Вопрос лишь в том, сможет ли она простить вас. Просите.

– Не слушайте его, – кричала ведьма. – Поджигайте, поджигайте, если хотите освободиться от проклятия.

Толпа разделилась на две стороны. Половина продолжала произносить заклинание, и старик с факелом уже делал то, что должен, как внезапно другая половина пала на колени перед женщиной. В их лицах она увидела мольбу и сожаление и, заплакав, простила их в сердцах и сказала «я прощаю», хотя и не держала зла ни на кого. Столько лет прожив в страхе, она лишь думала, как дожить свои дни в смирении.

Ведьма билась в истерике, но это было уже не важно и не имело больше влияния на остальных, которые тоже встали на колени.

Вокруг царила неземная тишина, дождь прекратился. Лица и руки людей стали обугливаться медленным огнём. Сначала они не понимали, что происходит, но после поняли, что свободны, и на их мёртвых лицах появились улыбки. Кожа отслаивалась кусочками и отлетала как искорки от костра в ночи. Гриша обернулся назад, дома точно так же расщеплялись на миллионы светлячков, которые подхватывал, взявшийся не откуда ветер. Ветер разносил прах обуглившихся по земле, на многие мили. Книга вспыхнула огнём в руках Гриши и сгорела совсем без следа, ни уголька не осталось от неё.

Отвязав Марию и Настю, он подошёл к старухе и обнял её.

– Нам пора уходить отсюда, – сказал он, – хотите пойти с нами?

– Нет, сынок, мне идти некуда – ответила она с искренней улыбкой. – Здесь я родилась, здесь и помру, а вы идите. И спасибо вам, без вас я бы жила в страхе и по сей день. Храни вас Бог! Мне осталось немного, чувствую, скоро призовёт меня Он. За меня не беспокойтесь, ну, ступайте с миром.

Они направились по дороге к реке, угли летали вокруг них, и вскоре за их спинами остался лишь пустырь. Дома исчезли, как будто их и не было никогда. Горизонт уже светился тонкой полоской света, тучи разошлись, а навстречу им шёл, со стороны восхода, человек с лошадью. Встретившись с ним, Гриша узнал в нём того самого схимника.