Тогда я спросила, где они погребены, и она указала пальцем на холмы. Я очнулась, солнце уже было на другой стороне, было около пяти часов. Я очень долго была без сознания, из головы текла кровь. Я не долго думая, завела машину, ключи остались в замке зажигания. Я поехала туда, куда указала женщина из сна.

Да, я нашла вход под холм. Проход вроде шахты, тянулся метров триста, он уходил все ниже и ниже. Я надеялась, что хоть кто-то еще остался в живых, но этот поступок был глупостью. Я шла, светя фонариком, там было жутко холодно, пока не увидела свечение, такое непонятное. И вот, передо мной открылась гигантская подземная зала. Там и была эта огромная светящаяся штука, из неизвестного сплава. От нее исходила энергия, я это чувствовала. Меня ошеломило. Эта штука пролежала здесь тысячи лет. Я стояла без памяти, пока не вспомнила слова женщины из сна. Надо уходить скорее пока не наступила темнота. Я посмотрела на часы, боже. Я быстро рванула назад, позади я слышала жуткие звуки. Когда я выбежала на улицу, солнце почти зашло. Я завела машину и помчала на всех парах на выезд.

К двенадцати часам я была уже далеко. За мной не гнались. Я только думала, что сказать, как объяснить, куда пропали все. Если скажу правду, явно не поверят, или еще хуже, упекут в дурдом. А если скажу, что потерялись, люди поедут искать ребят, и тоже не вернутся. Я уехала из своего города, я сказала, что медведи их растерзали ночью. Когда все эти допросы прекратились, я уехала.

Мне очень жаль.

« Звезды. Что мы знаем о них? Возможно ученые и наука кое-что и знают, но не все. Астрология, наука крайне сомнительная, но люди верят в неё, прочитав гороскоп, они верят в написанное, программируют сознание, посылают мысль вперёд себя, которая в равной степени материализуется, формируя цепь событий. Телевизор и радио, мы верим тому, что там говорят, мы зависим от окружающих нас информационных потоков. Телевизионная коробка, не дает думать иначе, заставляет думать, что дает нам информацию, но это ложь. Как и то, что мы думаем каждый раз когда прикладываем губы к бутылке спиртного, мы думаем, что пьем её, но на самом деле, это она пьет из нас жизнь.»

– Господин прокурор, – сказал судья, Пётр Владимирович. Уважаемый человек, за свои пятьдесят лет, из которых двадцать один год судейской практики, он видел разных преступников, но этот подсудимый не вызывал у него ненависти и отвращения. – Что это значит?

– Это начало из книги подсудимого. – Ответил прокурор, Илья Васильевич.

Как и любой государственный обвинитель, он пытался зацепиться за любое, хоть и невесомое доказательство вины. Шестнадцать лет он упорно и яро подходил к делу, но когда попало дело о сидящем сейчас на скамье подсудимых писателе, он стал понимать, что теряет хватку. Да и дело было не обычное, что поймёте вы дальше.

– Подсудимый встаньте! – сказал судья. – Вы Владимир Николаевич Ананьев, семьдесят четвертый год рождения?

– Да ваша честь, – ответил подсудимый.

– Вы писатель?

– Да.

– Хорошо, присаживайтесь. Обвинение, продолжайте.

– Итак, – начал прокурор. – Восьмого июня ,прошлого года, подсудимый был задержан патрульной службой. По показаниям самих патрульных, он подошел к ним сам и сказал, что хочет в чем-то сознаться. При нем была эта тетрадь. Оперативный отдел изучил тетрадь, после чего она идет как неопровержимая улика и прикреплена к делу. Подсудимый полгода находился в психиатрической клинике. Конкретно в тетради, рассказ о том, как он и еще несколько не установленных лиц, совершали расправы, а именно убийства более десяти человек.

– Подсудимый, вы согласны с обвинением?

– Да.

– Готовы ли вы рассказать все сами?

– Да.

– Начинайте.

– Все началось весенним вечером, прошел дождь, воздух был тёплый и свежий. Я работал над книгой, но мысль не шла, я застрял на одном месте. Тогда решил прогуляться. Тут я и встретил его. Он был одет в плащ черного цвета, лакированные туфли и строгие брюки. Правда, я не видел у него другой одежды, должно быть у него много одинаковых комплектов. Мы сидели на скамейке, он представился Лучом. Это было его кодовое имя. Он сказал, что служит в некой организации, которая занимается утилизацией биологического мусора. А именно людей, которые другие.

– Ваша честь, со слов подсудимого можно понять, что человек он крайне жестокий, раз называет людей биологическим мусором, – сказал прокурор.

– Илья Васильевич, – ответил судья. – У вас еще будет время, а сейчас послушаем подсудимого. Продолжайте. Скажите, что значит другие люди?

– Которые делали плохие вещи. Луч предложил мне работу в этой организации и дал неделю на размышление. Через неделю, он пришел ко мне домой. Он все обо мне знал, где живу, чем занимаюсь, все. Я должен был дать ответ. Я сказал, что не могу убивать людей, на что он спросил, люблю ли я когда насилуют детей, когда власть творит беззаконие, или как бесчинствуют полицейские, я ответил, что не нравится. Я дал ответ, я согласился. На следующий день, он принес в мою квартиру оружие, пистолет, винтовку и справки, места проживания и работ тех, кого надо утилизировать. Когда я читал о том, что они сделали, мне хотелось не рождаться на этот свет.

– Ваша честь, – встал прокурор. – Можно вызвать свидетеля. Это соседка подсудимого, как вы знаете, бабушки у нас бдительные.

– Конвой, пригласите свидетеля, – сказал судья.

После уточнения личных данных свидетеля, судья разрешил рассказать. Это будет каждый раз, так что мы не будем описывать каждого.

– Двадцать Восьмого апреля, – начала свидетель. – Около полуночи, я услышала разговор в подъезде. Ну думаю опять шпана шкодит, дай в глазок гляну думаю. И вижу такую картину. Сосед то мой, Вовка, открыл свою дверь, одет как то странно, и говорит с кем-то. Только знаете, как будто он гость. Я гляжу, а в квартире никого нет. А в следующий день, ночью , приходит он снова, Вовка , а на спине чехол, муж мой покойный охотник был, так что чехол от ружья ни с чем не спутаю.