Деревья и кустарник уже начали желтеть, но кроны их по-прежнему еще были густыми.

Иванка в своей камуфляжной куртке и кепочке на глаза, с выбивающимися из-под нее рыжими локонами, — сливалась с осенними оттенками охры, доминирующими вокруг.

Из всех деревьев только старые дубы не спешили поменять цвет листьев, по-прежнему оставаясь жестко-зелеными.

Они шли по утоптанной, довольно широкой дороге, слегка посыпанной гравием. По обе стороны тянулись запыленные кусты, между которыми красовались лужайки местами с еще зеленой, но уже пожухлой, отцветающей пыльной травой. Иванка сосредоточенно смотрела себе под ноги.

Валентину показалось, что она все еще какой-то частью своего сознания «там», в другом, параллельном мире.

— Знаешь, у меня странное ощущение, что, действительно, где-то «там»… — сказала вдруг Иванка, словно прочтя его мысли, — …там у меня появились родственники. Как будто я съездила в другую страну, и после этого у меня открылись глаза на то, что мир не ограничен лишь одной моей маленькой деревней, что он огромен! И там, в той, другой стране, у меня появились…эти почти родственники.

— Я раньше довольно много читал о параллельных и прочих мирах. Но ощущение, что это действительно реальность — появилось только теперь, — признался и Валентин.

— И еще одна новость… — тихо сказала Иванка, — как только я вспоминаю о том, другом мире, — оттуда в мое сознание поступает импульс, похожий на электрический, словно я набрала номер телефона, а на другом конце провода кто-то снял трубку. У тебя такого ощущения нет?

Валентин задумался. Ему не хотелось признаваться, что почти все время после приезда домой он потратил на рефлексии, страдания и размышления из-за Натали. И ему некогда было анализировать те события в Греции.

Он неопределенно покачал головой.

— Словно там чувствуют мое незримое присутствие и посылают мне оттуда сигналы, — продолжала Иванка. — Приветствуют своего вольнослушателя… — тихо добавила она.

Валентин положил ей руку на плечо, оно сразу стало теплым, даже горячим.

— Я думаю вот что, — отозвался он, наконец, — а не рановато ли нам с тобой превращаться в «потусторонних» жителей? Черт побери, нам еще и в этом мире может быть хорошо, а? Не позволяй воображению уводить тебя, а то сбрендишь.

Валентин понимал, что с ней происходит. Иванка слишком эмоциональна. Она всегда пробовала решить все задачи сразу и немедленно. И хотя он тоже был с ней там, в Тоннеле, и его ощущения от путешествия «по ту сторону» были похожи, но он старался найти всему логическое обоснование необъяснимому.

Другое дело Иванка.

— Возможно, мы пока еще не готовы понять и принять того, что было в реальности? Нам неизвестны законы других миров, мы оказались там случайно, — продолжал он, стараясь шагать в ногу с ней, как будто это могло придать вес его рассуждениям.

— Да, эта чертова эпоха Просвещения здорово спутала людям карты. Разделила веру, религию и — логику, алхимию и — химию, астрологию и — астрономию. А человечество еще долго называло все это «прогрессом», пока до людей не дошло, что впереди только тупик. И что пора снова включать свое задавленное некогда воображение, чтоб вернутся к образам Великого Непознаваемого.

— А за это время мы разучились пользоваться своим воображением, — улыбнулся Валентин.

— Как все это снова совместить: голос логики и голос воображения? Они же теперь с переменным успехом ведут непрерывную войну в нашем сознании?

— Да, логике и вере трудно договориться между собой.

— Да ладно, Валентин, ну мы же с тобой как-то договариваемся? — шутливо хлопнула его по спине Иванка.

Они ходили по маленьким, тропинкам острова, по которым, похоже, давно никто не ходил, потому что здесь трава понемногу выпрямлялась, медленно стирая следы человека. У природы свои законы, своя сила. Она лишь иногда делает вид, что подчиняется человеку.

Одна из тропинок привела их к берегу, где сиротливо стояли две скамейки для тех немногих, кто даже поздней осенью привык созерцать холодную гладь реки, лебедей, величаво курсирующих вдоль берега в ожидании угощения от редких посетителей.

Валентин с Иванкой сели на скамейку, плечом к плечу. «Как двое влюбленных» — подумалось Валентину.

— Интересно, а если тот, кто живет в параллельном мире, ну, твой двойник, родственник… не знаю, как его назвать, — если он тоже знает о тебе? И тоже чувствует свою связь с нами? Есть ли и у него возможность каким-то образом появляться в нашем мире? — рассуждала Иванка.

— Теоретически, да, — согласился Валентин. — Если уж нам совершенно случайно удалось заглянуть «туда», то не исключено и обратное.