Проходя рядом с его столиком, она словно споткнулась, — Валентин дал бы голову на отсечение, что мужчина сделал в ее сторону какой-то непонятный жест рукой.

Иванка отскочила от него, как черт от ладана, и быстрыми шагами скрылась в дамской комнате. Мужчина поднялся из-за столика, явно направляясь за Иванкой следом.

Валентин понял, что пора вмешаться.

Оставив на столике деньги, он быстро двинулся к дамской комнате, стремясь опередить мужчину.

Тот раздраженно обернулся, услышав за своей спиной чьи-то быстрые шаги. Его рука скользнула в карман.

Валентин, мгновенно среагировал, тоже сунув руку в карман. Этот жест он не раз видел в детективных фильмах. Но в кармане он нащупал только пакетик ментоловых драже. А что еще там могло быть? Не пистолет же! Валентин сделал вид, что споткнулся, и щедрым жестом сеятеля рассыпал драже прямо под ноги мужчине.

Тот, поскользнувшись на жестких круглых горошинах, упал, чертыхаясь на непонятном языке. На шум из туалетной комнаты выбежала Иванка, и, схватив Валентина за руку, потащила на улицу.

— Быстро, пока он не очухался… Ты его… не насмерть?

— Ну что ты? Я ведь, гуманист, ты же знаешь. Может, объяснишь мне?…

— Сейчас, давай сначала в такси…

Первым делом, заметая следы, они нырнули за угол, пробежали почти квартал, надеясь затеряться среди прохожих и оторваться от преследования, если оно будет. И лишь на параллельной улице поймали такси.

Не сговариваясь, они направились на Остров.

Остров-оберег

…В старом платановом парке, расположенном на краю города по обе стороны речушки Пали царила вековая тишина. Название речушки «Пали» — как утверждала Иванка, — странным образом попало сюда из языка народа маару, жившего некогда в степях Малой Азии. Оно обозначало «священное, защитное место». Так вот, посреди речушки находился остров. Он не имел названия, назывался просто Остров. Был расположен там, где речка как бы обнимала кусочек суши посредине, то ли раздваивалась на два рукава, то ли делая петлю, — это как посмотреть.

Островок был похож на изумрудную каплю, обрамленную в отливающую сталью оправу (не совсем чистые воды речушки Пали).

Как утверждала Иванка, и как показывал опыт, — это и в самом деле был остров-оберег. В книге легенд и преданий народа маару, которую Иванка недавно купила в букинистике, — было написано, что в древности шаманы этого народа умели находить и «приручать» отдельные, особо «благоприятные» для людей места (рощу там, лес, реку, остров). Там люди «встречались с богами», в этих местах ничего плохого с людьми не могло случиться.

Так ли, не так, — но действительно, каждый раз, когда Валентин, перешагивал с мостика на «обетованную землю» островка, — у него появлялось странное ощущение покоя, равновесия, да и вообще чувство, что все неприятности остались там, по другую сторону мостика. Людей от остального мира словно отсекала какая-то невидимая граница.

…Вот и теперь, когда они быстрым шагом, озираясь по сторонам, пересекли «границу», — прошли по узкому ажурному мостику на остров, — взглянув друг на друга, неожиданно облегченно рассмеялись, словно дети, уверенные, что здесь их никто на за что не найдет.

Углубляясь по тропке в заросли боярышника, сирени, они не встретили ни души.

…Было тепло. Земля ближе к вечеру уже начинала отдавать обратно влажное тепло, которое вобрала за день. И, положа руку на ствол, можно было почувствовать, как деревья тоже излучали теплоту и почти тропическую влагу.

Валентин с Иванкой молча шли узкой тропкой через кустарник и травы по пояс. Кряжистые стволы плакучих ив, словно спускаясь с берега в речку, неровно зависали над водой, окуная свои длинные зеленые ветви в медленное течение речушки Пали.

Валентин снял пиджак и бросил его на траву. Иванка молча дернула его за рукав. Колени его подогнулись, он неуклюже плюхнулся рядом с ней. Она так же молча развернула его спиной к себе. Села, прислонившись своей спиной к его спине.

Так и сидели молча, вслушиваясь в многоголосье цикад и птиц, в шелест ветра в кроне деревьев, в тихий плеск воды у берега, куда время от времени спрыгивали лягушки, слушая отзвуки в душе от этих простых и вечных земных событий.

Пахло травами, а больше всего — полынью. Чем-то горьковатым как привкус судьбы, как дымок отечества…

…Дымком и на самом деле веяло, — с полянки неподалеку, где небольшая компания готовила мясо на решетках барбекюшницы.

Валентин закрыл глаза. Не хотелось ни о чем думать. Он сполз на землю и положил голову Иванке на колени. Она также молчала. Казалось, время на Земле закончилось. Просто выключилось, перестало существовать. Был только ритм сердца, запах земли и живое тепло твоего ближнего.

Иванка шевельнулась, Валентин каким-то образом почувствовал, что она улыбнулась. Он открыл глаза. Иванка улыбалась… небу. Он видел только ее запрокинутый подбородок. В небесах прямо над ними бело-серые космы облаков закручивались в странной формы спираль… Нет, это были какие-то конические круги, похожие на… чье-то гигантское око. И оно, это око, словно вглядывалось прямо в душу Валентина, как будто высочайший хозяин этого ока высматривал там, внизу, что-то уж очень для него важное. Взгляд этот затягивал, от него даже замирало под ложечкой.