Эйдан смотрел не на меня. Он широко улыбался Аманде, которая уходя, кокетливо двигала пальчиком.

К своему ужасу, я почувствовала настолько сильную вспышку ревности, как будто не было последних восемнадцати месяцев.

И я пошла домой. Там, уклонилась от звонка Сеоны, зная, что как только она услышит мой голос, сразу поймет, что я не в порядке. Я смотрела на задание по литературе, размышляя, что будет невозможно работать вместе с Эйданом над пьесой. Моя жизнь была прекрасна. Наконец-то я оказалась на жизненном этапе, где мне все нравилось: и я сама, и место, и планы на будущее. Нужно что-то менять.

Пришло время найти другую театральную труппу.

Денег, которые мама дала мне, было достаточно, чтобы позволить себе работать всего несколько вечеров в неделю в пабе на Грассмаркет. Я оставила свою недорогую квартиру в Сайтхилле, чтобы снизить расходы, а работа барменом в «Таверне» покрывала питание и электричество.

Репетиции спектакля проходили по вечерам в понедельник и среду, а в четверг и пятницу я работала. В «Таверне» было много народу, учитывая близость к студенческому городку. Во время рабочей вечерней смены, я колебалась между необходимостью подремать, — я плохо спала прошлой ночью — и желанием рвать волосы в отчаянии, потому что мою голову не покидал Эйдан. Более того, я мысленно заставляла себя позвонить Квентину и предупредить, что больше не смогу участвовать в постановке. Зная, что разговор будет неприятным, мне требовалось время, чтобы набраться смелости.

Во время перерыва, когда я рассматривала вариант использования работы в качестве предлога, чтобы покинуть труппу, зазвонил телефон.

Как ни странно, это был Квентин.

Квентин никогда не звонил.

Смс — да, но никаких звонков.

— Ты ответишь? — спросил нахмурившись Киран, мой коллега ирландец. Он был студентом юридического факультета в Эдинбурге и во время перерывов делал домашние задания в маленькой комнате для персонала в задней части бара.

— Извини. — Я вышла в узкий коридор, который вел к маленькому внутреннему дворику. — Здравствуйте.

— Хорошо, что ты здесь, — вздохнул тяжело Квентин. — Изменение планов. Ты теперь Виола.

— Э-э… что?..

— Гвин уволилась. Видимо, ее диссертация страдает, и ей нужно что-нибудь убрать из своей жизни. Но учитывая, что она не может выучить свои реплики, я не совсем в трауре. Вот так, мой маленький «человек дождя», ты теперь Виола. Поздравляю. Будь на репетиции в обычное время. — И повесил трубку, прежде чем я успела вставить хоть слово.

Я тут же захотела победно вскинуть кулак в воздух, потому что никак не рассчитывала на главную роль в труппе так скоро. Мы, возможно, и были любительским театром, но Квентин трудился на протяжении более десяти лет, чтобы выстроить свою репутацию. Билеты на его спектакли всегда распродавались, потому что он предлагал качественные и доступные по цене развлечения. Местные СМИ отслеживали наши постановки. Например, Джек получил работу в серии национальной телевизионной драмы после сыгранной роли в постановке «Трамвай «Желание»» несколько лет назад.

Как я могла отказаться от шанса играть Виолу?

Да, мне не хотелось иметь дело с Эйданом или тем, что он точно будет вторгаться в каждую мою мысль. Но разве прежняя «Я», не сбежала бы от этой ситуации? В конце концов, это моя жизнь. Моя. Пришло время перестать позволять другим людям диктовать как мне жить.

Когда я вернулась в бар, руки все еще дрожали.

— Ты меня избегаешь? Я чувствую, что ты избегаешь меня, — спросила Сеона.

Я спешно шла по Хоум-стрит, пытаясь сквозь шум улицы услышать свою подругу. Она позвонила, когда я спешила на свою первую репетицию в роли главного героя.

— Я же говорила, что в эти выходные должна закончить задание. Никто тебя не избегает.

— Ради всего святого, Си-Си, перестань допрашивать бедную девушку. Ты не подумала, что она просто хотела немного тишины и покоя, а? — послышалось на заднем фоне.

Я фыркнула, слушая, как она ответила:

— Не лезь, Родди. Она не ты, ей нравится, когда я рядом.

— Мне нравится, когда ты рядом. Особенно, когда ты стонешь.

— Тебе повезло, что ты меня заводишь Родди Ливингстон, иначе посоветовала бы тебе снова пообщаться со своей правой рукой.

— Помнишь, что у него амбидекстрия? — сказала я, и услышала как Родди, говорит то же самое. (Примеч.: Амбидекстрия — врожденное или выработанное в тренировке равное развитие функций обеих рук)

Сеона раздраженно вздохнула, но я услышала нотки веселья.

— Перестань избегать меня. Все хорошо?

Я колебалась и задавалась вопросом, должна ли рассказать об Эйдане. Сеона была настолько добра, поддерживая меня, и вдохновляя стать лучшей версией себя. Но почему-то я так и не могла выговорить слова. Если произнести вслух: «Эйдан вернулся в мою жизнь, как абсолютный незнакомец», — то все делается более реальным, а в глубине души я все еще надеялась, что смогу засунуть голову в песок и притвориться, что это сюрреалистический сон.

— Нора?

Я боролась с ложью.

— Я… Хм… В последнее время я загружена учебой, но не хотела жаловаться, потому что мне нравиться, и уже хватит роптать.