«Отпустило, бедную. Слава Богу!» – успокоилась Лена и радостно вздохнула.

– Что я тебе расскажу! Знаешь, как Эмма одной любовнице мужа отомстила?

Лену неприятно передернуло: «Нашла о чем вспоминать!»

– С работы её согнала, чтобы не смела других мужиков от семьи отбивать, используя свое служебное положение. Такой спектакль устроила – любо-дорого было смотреть! Зажала в зубах сигарету, чтобы голос изменить и давай стращать сучку по телефону. На пушку брала. Она же знала о некоторых её делишках. Рыльце-то у бабёнки в пушку было. Дрянь эта стала Эмме что-то там лопотать в оправдание дрожащим голоском, лапшу навешивать, мол, денег не брала. Но были верные факты, что не только брала, но и вымогала. Тут Эмма как гаркнет во весь голос, вы, мол, забываете, с кем разговариваете! И трубку бросила. Я сама не ожидала от неё такого таланта. Наболело, вот и вжилась в роль. Наверное, не раз проигрывала эту ситуацию, прежде чем решиться. Молодец, здорово сыграла роль тетки из соответствующих контролирующих органов.

Так вот, наша подопытная потаскушка в штанишки с перепугу наложила: через неделю сама на стол начальнику заявление положила, мол, ухожу по причине слабого здоровья. Видно, предостаточно грешков поднакопила, раз так струсила, взяточница чёртова. Стерва стервой, а слаба в коленках оказалась. Я в восторге. Получилось в одно касание!

– Твоя режиссура?

– Каюсь, моя. Я к Эмме в гости заезжала, когда в командировке была. Гляжу – она в трансе. Жалко её стало. Я совсем чуть-чуть помогла ей моральный дух поднять, – заходясь в приступе чуть ли не истеричного смеха, созналась Инна.

– Не похоже это на Эмму. Колись, сама спектакль сыграла?

– Ну…

– Правильно сделала. Я бы так не сумела.

– Лена, Федька из бедной семьи, и от улицы его семья тщательно ограждала, так как же он стал таким гадом?

– Каждый человек, чтобы стать взрослым, должен разрушить опоры, на которых держалось его детство. И начинается этот процесс, когда возникают трудные ситуации вне дома, в которых приходится что-то решать самому, что-то преодолевать в себе. Я говорю о детях из благополучных семей. Подчас это пугающе трудно.

Ребенок сначала пытается справиться сам, потом призывает на помощь ангела-хранителя, а тот молчит. Он ошибается, делает глупости. Через это проходит большинство детей. Он ищет способы защититься самостоятельно, думает, выбирает, решает, что для него лучше: всю жизнь зависеть от сильного врага, жить в страхе и муках или преодолеть свой первый ужас и больше не бояться? Он трус или смельчак, глупый или разумный? Ребенок не хочет, но мир детства уже рушится и приходится взрослеть.

Из этих преодолений и строятся дальнейшие линии наших судеб. Путь вперед всегда отвоёвывается в жестокой борьбе с окружающим миром, но в детстве и юности он самый болезненный и горький. И все же детство обязано покинуть ребенка. Не стать по-настоящему взрослым, не разорвав его цепей. Такова великая тайна взросления и возмужания!

Но иногда родители беспредельной заботой помогают ребенку отвергать реальность и позволяют своему великовозрастному дитяти слишком долго жить в мире детства. Некоторые из таких вот «залюбленных» навсегда оседают «на детской площадке» и даже не пытаются пробиться к самим себе и вступают во взрослую жизнь, в лучшем случае, с подростковыми мерками и требованиями. И становятся эгоистами, такими, как Федор, чтобы гробить людей, трудами которых живут. Я, меня, для меня… Они похожи на медленно внедряющихся под кожу клещей, – жёстко высказала свою точку зрения Лена.

– И такого Эмма принимала и прощала! Я бы ему сказала: «Вот тебе Бог, вот тебе порог!»

– Принимала, но не прощала. Это разные вещи.

– На счет Федьки у меня имеются некоторые сомнения и дополнения. Мне кажется, мать умышленно воспитывала его инфантильным, зависимым от неё. Вот он и живет до сих пор её умом.

– Это крайний, худший вариант. Я сейчас пыталась осмыслить общий случай.

– А по-твоему, почему в детстве страх перед родителями подчас сильнее страха перед каким-либо мелким гадом? Ведь чего проще: сознайся, и они тебе помогут.

– А тебя понимали, тебе помогали? Стыд примешивается, ребёнок боится потерять любовь родителей. Мол, стану недостоин их любви. Еще страх наказаний, непредсказуемость последствий. Авось обойдется. Много чего… В каждой семье свои причины. Меня минула эта проблема, и я её не исследовала.

– Только в случае Федора и ему подобных, согласись, страх вовсе ни при чем.

– Там другие рычаги давления срабатывали. И часть из них – непомерное восхваление ребенка и выпячивание одних качеств и замалчивание или принижение других.

– Вот так и мельчает мужское племя! – беззаботно закончила Инна серьезный разговор, подчеркнув тем самым его неисчерпаемость.

– Германа недавно встретила, – сказала Инна. – Совсем седой стал, но все такой же красивый. Анекдот про него вспомнила: «Если оставить Геру между двух девушек-красавиц, он не повернется за всю ночь ни к одной из них. Как Буриданов осел».

– Прелесть!

– Анекдот?

– Гера. Умница, удивительно порядочный человек, прекрасный отец. Простой, естественный, без закидонов. С таким легко.