– Этих событий в моей базе данных нет. Видно, они не так важны для меня были. Главное, я вкалывала с полной отдачей, не щадя живота своего. Всегда настроенная на победу, я выкладывалась на все сто, с интересом человека, понимающего толк в том, за что берется. Многие считали за честь работать со мной. Особенно если хотели заработать. Не сразу и не вдруг меня «поразил» дух творчества. Много училась. Хотелось сделать что-то существенное, важное, чтобы после меня осталось, чтобы помнили. Работать без отдачи, вполсилы не могла. Всё мне удавалось. У меня был лозунг: «Если даже перед тобой захлопнули дверь, борись, прорывайся». Мой принцип: быть, а не казаться. Смысл жизни в труде, ради достижения счастья, – четко сформулировала Инна и расплылась в довольной улыбке, ожидая подтверждения своему тезису.

«Распаляет в себе храбрость. Ну, если только в такой версии… – добродушно усмехнулась Лена. – Болезненно самолюбивая. Никогда не смешивалась с толпой. Всегда стремилась в честном соревновании сразить соперника чем-то особенным, новаторским. Любое дело доводила до совершенства. Всегда была на виду. Не могла смириться с участью быть второй. Решительная в намерениях, неосторожная в делах». А вслух сказала:

– Следовала зову сердца и в работе, и в любви. Когда отдаешь себя, то и себе что-то получаешь. Правильно я трактую твои слова? Мы же из тех, которые, если бы нам платили вдвое меньше, все равно работали бы честно. Делу были преданы.

Инна тает в улыбке: «Сохранила в себе способность восторгаться чужими успехами».

– Наши сердца грамоты грели, – безобидно проехалась Лена.

– Уж и не надеялась на твою благосклонность, – сказала Инна. – Я не желала останавливаться на достигнутом. Не уподоблялась некоторым, тем, которые только языком умели трепать. Крепко держала жизнь в своих руках. И других провоцировала подтягиваться на мою высоту.

– Преисполненная важности и радостной гордости, – поддела подругу Лена. – Знаешь себе цену и не стесняешься это показывать и доказывать.

И усмехнулась про себя: «И я начинаю испытывать необъяснимое нежелание договаривать мысли до конца? Инна говорит с чувством собственной непогрешимости. Все в ее жизни было выстроено ради карьеры. Это правда. Только если женщина несчастна в личной жизни, этого ничем не компенсируешь». Но вслух она шутливо заметила:

– Фрейд, кажется, писал или я в глянцевых журналах вычитала, что усердие в работе есть следствие придушенных половых инстинктов.

– Это не ко мне, – отмахнулась Инна. И вдохновенно затарахтела с еще большей скоростью:

– Ни под кого не подстраивалась. Ничего из виду не выпускала. Себе проволочек не позволяла, но и заказчикам, не знающим, чего сами хотят, не позволяла задавить мои профессиональные способности. В противном случае без всяких признаков высокомерия, но с превеликим удовольствием могла вытрясти из них не только за моральный, но и за эмоциональный ущерб. Все способы отъема денег за годы работы откатала. Законы знала и за свои слова отвечала. Но чужой кусок изо рта не вырывала.

– Приоткрой завесу своей «высокой кухни», – попросила Лена.

– Скажем так: если чувствовала свою правоту, могла доказать, дожать, отсудить. Ловко проворачивала дела. Никогда не отступала. Тигрицей становилась на защиту наших прав. Моей сильной стороной являлось упорство. И тут со мной шутки плохи, трудно было поладить. Понимала, хода событий не изменю, но моя личная ответственность внесет положительный вклад в дело развития НИИ.

«По пустякам высокие слова произносит. Да ладно… Какая мелочь! Теперь ей многое можно простить, даже патовую ситуацию. Человек виден в том, как он рассказывает о своей работе. Как мой шеф о ней шутил? «Ее прёт в профессии. Вот где она раскрывается полностью!» – вспомнила Лена. И сказала:

– Замечательно! Главное, творчески подходила к любому делу. Ты из тех, которые и обед готовить, и носочки вязать будут с вдохновением. А на работе ты была деспотично царствующей. О, этот твой высокий, местами громовой командирский голос, «убивающий» забавным очарованием простушки. Лестно?

– Польщена! Если клиент мне мозг выносит, я молчать должна? Трепетать и заискивать? С доброжелательной улыбкой оглашала приговоры. Не позволяла покидать нас и расторгать договора. Не принимала подношений, какие бы они ни были оригинальными и заманчивыми. Требовала выполнения всех пунктов. А слабаки рядом ошивались, неразумно время убивали, крохи с моего стола подбирали.

Не любила я, чтобы мной командовали. Перед начальниками не пасовала, не унижалась так, чтобы немой восторг в глазах, но вкусы и пристрастия их знала. Могло пригодиться. Не ждала мифических предложений от клиентов, на своих настаивала, вытесняя нерасторопных конкурентов. И они, понятное дело, быстро сходили с дистанции, – со смешком и поэтому недостаточно искренне заверила Инна. И остановила себя: «Лена, как и Антон, не стремятся казаться лучше, чем есть на самом деле, не выпячивают свои таланты. А это качество сильного человека. Я, похоже, чуть-чуть увлеклась. Зато я что угодно, нимало не задумываясь, могла достать хоть со дна морского. И была в этом замечательна настолько, что равных мне не было. Забавно, но это чистая правда, потому что по-прежнему – в этом плане – всем есть дело до меня».