– Загибаю пальцы. Еще умудрялась, болтая о пустяках, исподволь выудить у клиентов необходимую информацию, а потом повергала их в шок и «съедала», и всё обставляла в самом лучшем виде, – подстраиваясь под тон подруги, пряча улыбку, дразнится Лена. – Ты – необыкновенно контактный человек. Меня поражала твоя беспрецедентная коммуникабельность. И если ты хотела, то всегда могла удивительно быстро расположить к себе. Никто не мог поверить, что это изящное нежное существо – железная леди, поднаторевшая в интригах, которой, если вдруг приспичит побузить…

– Безумно «вкусные» детали! Но ничуть не бывало. Ты не в теме. Я легко сходилась с людьми. Это правда. Но я считала, что излишняя скромность украшает тех, кому хвалиться больше нечем. А я умела себя подать, сама себя вела по дороге жизни. Но замечательно другое: я диктовала заказчикам и конкурентам условия. А друзьям подножек не делала. В свое оправдание скажу: не расчищала я себе дорогу бесчестьем и подлостью, только умом и ежедневным, кропотливым трудом. Сама себе место под солнцем отвоевывала. Других не подсаживала, не подталкивала. И в этом мы с тобой разные. Ты – всем, всё и всегда, я – никому, ничего и никогда.

– Ну, уж прямо-таки никому и никогда? А студентам-практикантам, племянникам? А мне и Антону? Своей искренней бескорыстной помощью ты у всех оставляла мощную положительную эмоциональную память на всю оставшуюся жизнь.

– Но если меня больно трогали, цепляли, в долгу не оставалась, ерепенилась, настаивала, доказывала. И, конечно же, все сразу говорили: провела, обманула, перехитрила! А что мне оставалось делать? Ждать, пока добьют? Увольте от подобной картины, – без тени улыбки резюмировала Инна. – Оно, конечно, без легкого вранья и лукавства не обходилось, что значительно упрощало дело, но такова жизнь. Главное не увлекаться, не перебирать. В сущности, всё это для меня так тривиально и обыденно… Разубедила?

– Идеологически выдержанная концепция!

– Моя идеология – влюбленность в жизнь! Я всегда всё делала улыбаясь. А с твоего лица не сходила улыбка, когда ты не на работе.

«Внешняя веселость часто продиктована глубинной трагедией. Ее прикрывают улыбкой», – подумала Лена.

– Жизнь крепко и качественно выстругала тебя из грубого полена, не сломав сердцевины. Ты часто из беды вызволяла наш отдел. За тобой никому не удавалось угнаться. Ты всегда мчалась быстрее, дальше, выше. Тебе удалось полностью реализовать свой профессиональный и интеллектуальный потенциал.

– Спасибо. – Инна зарделась от похвалы.

– И, как выяснялось потом, действуя сразу в нескольких пространствах, даже могла кое-кого сбить с панталыку. А других зарядить энергией. Стратег! Я всегда понимала, что мне до такой степени легкости и твердости в общении с коллегами никогда не дорасти, – рассмеялась Лена, чтобы исповедь выглядела не совсем уж серьезной. – Ты в своем кругу ни перед кем не скрывала свой жесткий характер, намеренно предъявляла его каждому, чтобы знали, с кем имеют дело. Особенно если вопрос касался самого главного – престижа нашей лаборатории. Неудобным для многих была человеком. Рядом с тобой они чувствовали себя напряженно: а вдруг подколет, а то и пригвоздит? Змея и роза в одном флаконе. Любого могла бесцеремонно отшить, отбрить и ласково приголубить. Умопомрачительные пируэты выделывала. Ничего к этому не хочешь добавить? А я с трудом подыскивала такие слова, чтобы они были не грубыми, но хлесткими.

– Ладно, твоя взяла. Случались пируэты, но они были «в самый девке раз». То, что требовалось. Что не запрещено, то разрешено. Иначе я не выходила бы на такой высокий уровень, в хвосте бы плелась. Риск – благородное дело.

«Вот так незначительное становится значительным и наоборот. Все знают только факты «большого диаметра», а сколько потрясающих нюансов проходит мимо? И если вникнуть, как было дело, то выглядеть оно иногда начинает как-то немного иначе, более кособоко, что ли». – Лена спрятала усмешку, зарывшись в подушку. И уже из-под нее заметила:

– Редкий талант. Хотя надо признать…

– Что мне иногда крепко влетало? Получала тумаки. Как говорилось в небезызвестном фильме «Ищите женщину»? «Кто не работает, того не едят». Случалось и дров наломать. И грозовые тучи не раз собирались над моей головой. Имела неосторожность. Не стану открещиваться. Не всегда успевала понять глубину всех слоев взаимоотношений в коллективе по причине несдержанности. Но это не касалось ближнего круга друзей, между которыми была высочайшая степень человеческого и профессионального уважения. От врагов иногда доставалось, – не очень охотно согласилась Инна. – Но у меня высокий болевой порог. Я верила в безграничную силу разума. Но людские пороки часто оказывались сильнее. Как научишь людей жить лучше, если они глухи? Трудно постичь масштабы человеческой глупости и алчности.

…Я падала, поднималась и снова становилась на путь ученичества. Не боялась всё начать сначала. Трудно только первоначальное вхождение в профессию. Мечта грела, заставляла, направляла. И я собирала волю в кулак и продолжала работать. Легко шла на любой эксперимент, увеличивая тем самым счет, предъявляемый и к себе, и к другим. Не всегда выигрывала. Ты же знаешь, в жизни даже очень удачливых и успешных людей случаются абсурдные ситуации, когда они под влиянием внешних непредсказуемых условий будто рассыпаются на молекулы и начинают вести себя неадекватно. А я выдерживала и призывала продолжать исследования и в конечном итоге – побеждала.