Этой ночью, подумал Свальд, Нида снова ляет со мной. В одежде, потому что ночи пока холодные.

Но тряпье ему не помеха. И то, что спрятано под ним, он помнил хорошо. Налитые груди, круглые, как яблоки,тепло греющие ладонь, с темно-розовыми сосками. Белый живот, упругий, гладкий, под которым темнеют завитки. Стройные бедра без лишнего жирка…

Рот вдруг пересох, дыхание участилось – и рана на брюхе немедленно отозвалась тупой, вялой болью. Свальд поморщился.

Волнуюсь, как сопляк, не мявший ни одной бабы, решил он недовольно. Но Нида у него не первая,и ночь с ней тоже будет не первой.

Может, он слишком долго терпел? Все-таки девять дней воздержания…

Нида подошла к нему, неся сверток с полотном. У полога вдруг затоптался кто-то из его людей – двое, определил на слух Свальд. Чьи-то руки подсунули под кожаные занавески ведро с водой, горшок, охапку мехов, миску с какой-то снедью. И мелкий узелок, наверно, с солью. Поставили рядом баклагу с элем, бросили какое-то тряпье. Свальд, приглядевшись, узнал свой плащ, из сукна цвета ржавчины.

– Спасибо, - выдохнула Нида, обращаясь к тем, кто стоял за пологом.

Но снаружи уже звучали шаги – его люди торопливо отошли.

Нида метнулась к занавескам. Через пару мгновений ведро уже стояло возле Свальда, плащ лежал на крышке сундука, а она протягивала ему баклагу с элем.

– Выпей. Будет не так больно.

Серые глаза под темными ресницами смотрели тревожно. Свальд рывком сел – рана на животе отозвалась уже привычной болью. Вытянул из-под себя плащ Сигурда,измазанный кровью, отпихнул его в сторону.

А потом принял баклагу. Сделал несколько глотков, поставил её на палубу. Стянул рванную рубаху – когда-то нарядную, алого шелка в золотом шитье. Отшвырнул, приказал негромко:

– Начинай.

Нида делала все молча, старательно. Даже слишком старательно, как решил Свальд. Промыла рану на правом плече сначала водой, потом элем. Развела соль в воде, сыпанув её в горшок густо, пригоршней. Поболтала, плеснула на рану, придавив кожу под ней так, чтобы края разошлись. Свальду показалось, что поначалу, когда Нида только прикоснулась к его кoже, пальцы её дрогнули…

– А я ждал, что ты посыплешь мне рану солью, – насмешливо заметил он.

И снова подхватил баклагу – плечо щипало. Сделал пару глотков.

Нида подняла взгляд от раны, посмотрела ему в глаза.

– Потом долго пекло бы. Тебе это ни к чему. ана чистая, края ровные. Если Гейрульф не держал свой меч в грязи, загноиться не должно…

– Все-то ты знаешь, – задумчиво сказал Свальд, разглядывая, как она вдевает нить в иглу.
– Как считать, как отбиваться от мужиков. Раны перевязываешь, зашиваешь…

– Рабы лечат себя сами, – кoротко ответила Нида. И предупредила: – Сейчас будет больно.

– Да ну?
– притворно изумился Свальд.

Нида ответила быстрым извиняющимся взглядом – а затем воткнула иглу. Движения у неё были легкие, точные. Пальцы больше не дрожали.

– Значит, рабы сами себя лечат?
– понизив голос, протянул Свальд. – Сколько времени ты в рабынях, Нида?

И вот тут её пальцы опять дрогнули, втыкая иглу для очередного стежка.

Свальд глядел на неё, прищурившись.

До этого о не спрашивал Ниду о том, как она жила прежде. Что из себя представляет жизнь рабынь, он и так знал. А считать вместе с ней хозяев, что у неё были – и ведь наверняка пользовались ею, как бабой! – Свальд не хотел.

Но о своей жене надо знать все, решил он.

– Девять лет, – тихо ответила Неждана.

И снова вoткнула иглу. Уже быстро, уверено.

– А у Свенельда сколько прожила? – приглушенно спросил Свальд.

– Семь.

Он снова поднес к губам баклагу, не сводя взгляда с её лица, освещенного неровно горевшим факелом. Темные ресницы были опущены, длинные тени, падавшие от них, подрагивали.

Свальд сделал глоток. В уме вдруг мелькнуло – а ведь Свенельда придется убить. Никто не имеет права хвастаться, что когда-то сек кнутом жену ярла Свальда. Что она была его рабыней. Болтать об этом, конечно, все равно будут. Но Свенельд жить не должен.

– Спала только с ним?
– тихо выдохнул он.

И припомнил, что Свенельд, привезя Ниду в Йорингард, объявил, что рабыня досталась ему от сына.

Рука с иглой замерла в воздухе. Нида на мгновенье прикрыла глаза, лицо стало каким-то безжизненным. Потом подняла ресницы. И посмотрела на удивление спокойно. Ответила шепотом:

– Нет. В Нартвегр меня привез его сын. Когда женился, оставил отцу.

– Как сына зовут?
– негромко спросил Свальд, ставя баклагу на палубу.