Она переборола желание съездить по его самодовольной ехидной физиономии и спросила:

– Позвольте узнать, можно мне побыть с Мелани? Мы даже как следует не познакомились, а она ведь мне сноха. Ей сейчас, должно быть, нелегко.

– Не вижу в этом ничего плохого. Я пришлю ее вам. Пока что я предпочел бы, чтобы вы оставались в этой комнате.

– Обещаю вам, что не стану бежать.

– Хорошо.

Он удалился.

Вот и весь юмор, подумала Эрин. Это не человек. В его жилах вместо крови течет ледяная вода. Он, наверное, смотрит все фильмы Клинта Иствуда и подражает этому твердолобому супермену.

И все же надо отдать ему должное, свое дело он знает. В конце концов, он на официальной службе и обязан выполнять любую работу, даже самую грязную. Ему, наверное, пришлось пройти трудную школу тренировки. Ясно, почему ничто не ускользает от его глаз. С того самого момента, как он открыл ей дверь, ей казалось, что он видит каждое ее движение и читает каждую ее мысль.

Она подошла к окну и выглянула наружу. Она судорожно сглотнула. К счастью, он может читать не все ее мысли. Те, что относятся к нему, она предпочла бы сохранить в тайне.

Когда он сказал, что ей придется провести ночь с ним, сердце у нее екнуло. Конечно, это образно сказано. Он не это имел в виду. Так только прозвучало. И все же ее самолюбие очень пострадало бы, если бы он мог знать, как подействовали на нее его слова.

Щеки ее пошли розовыми пятнами при воспоминании о том, что она уже начинала отвечать на его поцелуй, когда их, к счастью, прервала Мелани Лайман. Пусть она даже считала его своим братом, все равно она виновата. Разве когда-нибудь раньше ее влекло к мужчине так безудержно? К какому-либо мужчине?

Она посмотрела вниз на сверкающий бриллиант, украшавший широкое золотое кольцо, и горестно улыбнулась. Барту бы не понравилось, что она сравнивает его поцелуи с поцелуем Ланса Баррета. Счет будет явно в пользу последнего.

Эрин знала, что она несправедлива к Барту. Полгода назад, когда он настоял на помолвке, она уступила, чтобы умерить его приставания.

– Ну же, дорогая, надень его.

– Но, Барт…

– Знаю, знаю, любимая. Ты все еще не уверена, что выйдешь повторно замуж. Обещаю, что не стану на тебя давить и требовать конкретной даты, но только если ты будешь носить это кольцо. Представь еще, что я отвезу его назад ювелиру – завтра весь Хьюстон будет говорить, что Барту Стэнтону дали от ворот поворот. – Он в притворной мольбе склонил голову. И, как всегда, она не устояла перед его капризом.

Смеясь, она пихнула его в плечо.

– Ну, ну, пожалуйста, не надо театральных сцен. Тысячи женщин с радостью выстроились бы в очередь и неделями или даже месяцами ждали бы своего счастья – надеть обручальное кольцо легендарного Барта Стэнтона.

– Мне нужна только одна женщина, дорогая.

В его голосе больше не было шутливых ноток, он говорил совершенно серьезно. Эрин знала, что он говорит правду. И это осложняло дело.

Они встречались уже больше года. Барт был влиятельный человек в Хьюстоне, всегда оставаясь в тени, имел большой вес в мире бизнеса. Можно было перечислить не так много крупных сделок, которые прошли мимо Барта.

Он был любимцем газетчиков и телевизионщиков. Его обожали за его имидж простецкого и робкого провинциального парня. Но в этой темноволосой курчавой голове работал проницательный ум, умеющий надуть жертву и выжать из нее все, что можно, не дав ей понять, что с нею произошло.

Завоевать сердце Барта Стэнтона было большой победой, и многие завидовали удачливости Эрин. В его обществе к ней относились как к королеве, и сначала это было даже забавно. Но вскоре она стала замечать, что чувства Барта переходят за грань простой привязанности, а она ничем не могла на них ответить. Она не любила его настолько, насколько уважала за деловую хватку и насколько ей нравилось его общество.

– Я надену кольцо, Барт. Но только пойми, что это никакое не обязательство. Я все еще не хочу выходить замуж. И это не значит, что я переменюсь в отношении… в отношении…

– Постели? – Он спросил самым тихим голосом, на какой был способен.

Она спокойно встретила его взгляд.

– Да.

– Провались я, если ты не самая упрямая женщина из всех, кого я знаю, – сказал он в волнении. Затем хохотнул. – Может быть, поэтому я тебя так и люблю, детка? – Он крепко обнял ее, и они скрепили свою помолвку долгим поцелуем.

Как ни странно, с того дня он не просил ее спать с ним. Прежде это было постоянным источником напряжения в их отношениях.

– Ты ведь не девушка или вроде того, – набросился он на нее в первый раз, когда она отказалась остаться на ночь в его огромном хьюстонском доме. – Ты ведь была замужем, Господи Боже ты мой.

Она осталась непреклонной и не изменила своего отношения и в дальнейшем. По-видимому, надев на нее обручальное кольцо, которое отчасти сделало ее его собственностью, он нашел выход сексуальной удовлетворенности на стороне. И Эрин была благодарна той неизвестной женщине или женщинам, которые давали Барту то, чего она ему дать не могла.