– Наверное, у нее были очень веские причины, Эрин.

Эрин взяла себя в руки и взглянула на Me – лани.

– Да, наверное, – согласилась она с улыбкой.

Дальнейшая беседа проходила довольно уныло. Только однажды Ланс вызвал у Мелани смех, развлекая ее рассказом о приключении, в правдивости которого он клялся и божился, но которое Эрин посчитала совершенно невероятным. Возможно, с ним и произошло что-то, но совсем обыкновенное, а он разукрасил эту историю, чтобы придать ей таинственность.

Эрин позволила себе немного мысленно похвалить его за то, как он старался отвлечь Мелани от события, которое перевернуло всю ее жизнь. Она даже простила ему, хотя и неохотно, эту китайскую еду, потому что Мелани ела ее с аппетитом.

– Майк, если ты закончил, почему бы тебе не перейти улицу и не подменить кого-нибудь из ребят, чтобы они могли поесть тоже? А когда они устроятся на ночь, возвращайся и будешь здесь вместе со мной.

– Конечно, Ланс. Дамы, – поклонился Майк. Он не тратил лишних слов на извинения.

– А что там, через улицу? – Любопытство взяло верх, и Эрин не удержалась и задала невинный, на ее взгляд, вопрос.

– У группы мистера Баррета на той стороне штаб. Оттуда они могут следить за домом, перехватывать все телефонные звонки и так далее. Мы не должны подходить к красному телефону. Все наши разговоры по обычному аппарату записываются на пленку. Не правда ли, им повезло, что дом напротив как раз сдавался внаем?

Лицо Мелани горело возбуждением, а в глазах мистера Баррета Эрин заметила раздражение. Он не был в восторге от такой разговорчивости.

– Вам пора в кабинет, мисс О'Ши, – заявил он тоном, не допускающим возражений, взяв ее под локоть и буквально вытащив из-за стола.

– Наверное, мне надо помочь Мелани с посудой, – запротестовала Эрин, безуспешно пытаясь высвободиться.

– Я ей помогу, – сказал он.

Она засеменила, едва поспевая за его длинными шагами в сторону кабинета. Когда они подошли к двери, она резко выдернула руку и воинственно, в упор посмотрела на него.

– Какая необходимость так со мной обращаться?

– Я сделал вам больно? – быстро спросил он. В голосе проскользнула нотка неподдельного огорчения.

Его рука снова взяла ее локоть, но на этот раз было почти что нежное прикосновение, как если бы он гладил то место, на котором минуту назад его пальцы оставили синяк.

Через шелк блузки она чувствовала тепло его ладони. От пальцев по ее руке разбегались искры возбуждения, которые заполняли всю грудь и со всех сторон сжимали сердце, заставляя его усиленно биться. От его ласковой руки исходило такое утешение, что ей странным образом захотелось прильнуть к его твердой, сильной груди и найти там еще больший покой.

Может быть, в этом было что-то от необычных взаимоотношений, возникающих между узником и тем, кто его пленил? Разве не бывает так, что пленник начинает испытывать по отношению к своему тюремщику чувство зависимости, граничащее с любовью?

Эта мысль обожгла ее мозг и потрясла душу. Она отступила от него в сторону, внезапно испугавшись той физической силы, которая от него исходила. Но с его стороны это была только минутная слабость, ибо когда она вновь посмотрела ему в лицо, то увидела знакомые жесткие и неподвижные черты.

Она слышала, как он ругнулся про себя, повернувшись и выйдя в холл.

Через несколько часов Ланс вернулся в кабинет. Эрин листала альбомы с фотографиями. Еще не было одиннадцати, но ее организм работал по хьюстонскому времени, и, учитывая события этого дня, она чувствовала смертельную усталость. Все же почему-то она не могла лечь па диван и забыться сном.

Она всматривалась в фотографии, пытаясь понять характер брата. Мелани притащила множество альбомов вместе с целой кипой одеял и подушек.

– Мистер Баррет попросил меня принести это тебе. Я предложила ему, чтобы ты спала в гостевой спальне наверху, но он не разрешил.

– Надо думать, – проворчала Эрин.

– Я как раз вспомнила про эти альбомы, они лежали в шкафу у нас в спальне. Не хочешь взглянуть?

– Спасибо, Мелани. Передать тебе не могу, до чего тоскливо сидеть в четырех стенах. К тому же я хочу знать про Кена все.

С проницательностью, которая изумила Эрин, Мелани заявила:

– Я бы с удовольствием побыла с тобой и поговорила, но думаю, лучше тебе побыть одной. Тебе надо осилить больше тридцати лет жизни Кена.