— А что с чиновником будет?

— Для начала его найти надо, — усмехнулся Робин. — Стража отчиталась что не смогла найти обычного чиновника, и это при посторонних. Бак сейчас землю рыть будет, но найдет его. А потом отправит нужники чистить стражников, что не сообразили при ком такие новости сообщать можно, а при ком нет.

— Я никому рассказывать не собирался.

— Как и я, но Баку все равно стыдно. А с чиновником будет разбирательство и суд. Он не дворянин, и на дуэль ты его вызвать не сможешь, но в то же время твоя честь задета, хоть ты до сих пор и не придаешь такому понятию должного значения.

— Всего лишь шевалье, — усмехнулся Эдвин.

— Это не важно. Дело будет решаться в суде, и по итогам суда назначат наказание для чиновника. Будь это обычный простолюдин, то его судьба незавидна, тут же чиновник, это несколько повыше. Могу и не вешать за такое. Не знаю я, если честно. Пусть об этом у судьи голова болит.

Слово за слово и они подошли к каменной ограде. За которой виднелся внушительный особняк.

— Это он на зарплату судьи построил? — невинно уточнил Эдвин у Робина.

— Нет, но время от времени различные люди делают судьям дорогие подарки. С подарков свыше определенной суммы они платят налоги, конечно же. И все довольны, — пояснил тот.

— Я не доволен, — ответил Эдвин.

— Это легко исправить, ведь мы затем сюда и пришли, — Робин повернулся к двери и принялся ногами стучать в дверь.

Долго Робину стучать не пришлось: уже через минуту дверь открылось и перед ними предстало лицо слуги. Это был уже пожилой мужчина, одетый недорого, но опрятно.

— Судья Мортон не принимает, — сразу перешел к делу слуга, и попытался закрыть дверь.

Робин успел поставить перед дверью ногу, достал жетон тайной стражи и сунул его под нос слуге.

— Меня примет.

— Вам придется долго ждать, — продолжил настаивать на своем слуга. — Не меньше пары часов, раньше вас принять не смогут.

Эдвин подумал, что судья еще спит, и будить его никто не собирается. Ждать несколько часов у него не было никакого желания, впрочем, как и у Робина.

— Не придется, — улыбнулся Робин. — Я секундант моего друга, и много времени не займу. Разбудим твоего хозяина, я официально передам ему вызов и на этом все закончится.

Робин не дал времени на ответ и прошел вперед, отодвинув слугу плечом, Эдвин следовал за ним. Территория вокруг дома была ухоженной. Аккуратные дорожки из камня, беседка для чаепитий, много цветов. У судьи, или у того, кто это делал, определенно был вкус. Выглядело красиво и дорого.

— Мой друг будет ждать в беседке, — указал на молодого мага Робин. — А мы с вами прогуляемся немного. Ведите.

Эдвин устроился в беседке и принялся ждать. Ожидание затягивалось, начинало ныть плечо и чесаться спина.

— Сразу после вызова в душ! — решил Эдвин.

Робин отсутствовал недолго, и вернулся в сопровождении подтянутого мужчины в костюме. Молодой маг сделал вывод, что для судьи тот слишком молод.

— Знакомьтесь, это шевалье Эдвин, которому судья нанес удар по репутации, — Робин повернулся к магу. — Секундант судьи Мортон, граф Шивус. Дальний родственник судьи, гостил в нашем славном городе по торговым делам.

— Прежде всего я хотел бы извиниться перед…

— Извиняйтесь, — перебил того Робин. — Судья извинится во время поединка.

— Мы не отказываемся от поединка, — повернулся граф Шивус к Робину. — Но доводить до смерти из-за такого…

— Если мне не изменяет память, — начал Робин. — А она мне не изменят, то я точно помню, что пару лет назад в столице вы убили на дуэли барона, за то что он столкнулся с вами в таверне и случайно облил своим напитком.

Робин не ошибался, потому что архивы тайной стражи на судью и ближайших его родственников были в его полном распоряжении.

— Вы хорошо информированы, — сухо отметил граф Шивус. — Я хотел бы обсудить одно небольшое дело наедине с молодым человеком.

— Две сотни, — коротко ответил Эдвин.

— Молодой человек весьма ловко решил воспользоваться ситуацией, — быстро понял о чем идет речь граф Шивус. — Но вы должны знать, что за две сотни золотых я сам его убью. Сорок!

— Как низко вы цените свои родственные связи, — покачал головой Эдвин. — Сто восемьдесят и я обещаю его покалечить не слишком сильно.