– Что вы говорили? Что-то об аскетизме?

Внезапно священник показался ей нервным и напряженным.

– Я расскажу вам о них все, но... вы, вроде бы, говорили, что в городе есть таверна?

– Ага. "Перекресток". Кстати, мы с Чэрити были там вчера вечером. Просто поверните здесь, - сказала она, указывая на поворот на Мэйн-стрит, - и мы уже на месте.

– Отлично, - произнес он.
– Как насчет того, чтобы разжалованный священник-дезертир угостил вас выпивкой?

Лицо Джеррики посветлело.

– Звучит здорово.

3

– Черт, Дикки, - сказал Тритт Боллз Коннер, потирая себе промежность.
– После всего, что мы проделали с той толстухой у меня по-прежнему стоит.

Ох, блин,– мысленно простонал Дикки. Да этот парень - психопат.

– Может, нам пока затихнуть, а, Боллз? Может, на сегодня нам хватит, а? Послушай, я выпил бы сейчас холодного пива.

Тритт Боллз почесал свою дьявольскую козлиную бородку, задумчиво глядя в окно.

– Знаешь, что, Дикки? Черт. Думаю, ты прав. Холодное пиво было бы сейчас очень кстати. Давай пропустим по парочке.

Слава богу. Боллз мог быть реально серьезной проблемой. А та толстая тетка, которую они завалили сегодня? Боллз бил ее по пузу и заставил проблеваться? Он от этого так разгорячился, что потом даже подрочил в машине! Дикки не хотел больше участвовать в этом дерьме и очень обрадовался, когда Боллз согласился выпить пива.

Поэтому Дикки направил "Эль Камино" прямиком на парковку "Перекрестка". Но прежде чем сделать это, он посмотрел на товарища и посетовал:

– Ох, едрен батон, Боллз! Когда ты уже, наконец, угомонишься?

Боллз Коннер ухмылялся в ответ, словно мартовский кот, его джинсы были спущены до лодыжек. Он яростно дрочил, даже не замечая, что на его члене по-прежнему девкино дерьмо, и в следующий момент обильно кончил. Было похоже, будто к животу у него прилип сгусток клея ПВА.

– Говорю тебе, стоит мне вспомнить, как я отодрал в зад и прикончил ту толстуху, у меня сразу встает. Но теперь я классно кончил и готов выпить пива! Так что двинули!

4

Когда Джеррика и отец Александер вошли в "Перекресток", несколько голов повернулось в их сторону. Время будто замерло, лица окаменели, щелканье бильярдных шаров стихло, руки с дротиками для дартса застыли, занесенные для броска.

– А ведь мой брокер даже не Э.Ф. Хаттон (Американский бизнесмен, финансист и соучредитель крупной брокерской фирмы E.F.Hutton Co - прим. пер.), - пошутил священник. В следующее мгновение таверна снова ожила. Джеррика и священник заняли дальнюю кабинку.

– Приветики, святой отец. Мисс, - поздоровалась официантка, ангельского вида брюнетка в обрезанных джинсах и розовом топике. Через край ее шортиков выглядывал пупок.
– Что вам принести?

– Кувшин пива, пожалуйста, - сказал Александер.
– Неважно какое, главное, чтобы было холодное.

– Сейчас будет.

Над ними лениво вращались потолочные вентиляторы, разгоняя горячий воздух. Принесенное пиво тут же устремилось в пересохшее горло. Александер откинулся назад и вздохнул. Тяжелый день, наконец, дал ему о себе знать, но Джеррика чувствовала себя словно наэлектризованной. Она знала, что причина этого кроется в нем. Его присутствие придавало ей сил и энергии.

– Боже, хорошо-то как, - сказал он, делая очередной большой глоток из кружки.

– Ага. Особенно, после такого жаркого и тяжелого дня, - Джеррика отхлебнула из своей. Тем не менее, все ее внимание было по-прежнему приковано к отцу Александеру. Он совсем не походил на священника. Скорее на благородного гангстера, носящего пасторский воротничок ради хохмы. Она видела его голый торс - лицо выглядело так же. Худощавое, словно точеное. Очень выразительное.

Его очарование никак не отпускало ее.

– Так на каком этапе уже ваша статья?
– спросил он.

– Пока только заметки. Я взяла с собой ноутбук, поэтому могу работать во время путешествия. Я здесь всего два дня. Но дело идет хорошо. Материал будет бомба.

– Не забудьте упомянуть меня, - пошутил он.

– О, не беспокойтесь.
– Ее лицо озарилось улыбкой.
– Упомяну... Но вы обещали рассказать мне о монахинях.

Ее замечание, казалось, позабавило его. Александер закурил сигарету, втянул в себя дым.

– Сестры Небесного Источника, - вспомнил он.
– Это был орден монахинь-затворниц, которые делали хозяйственное мыло, похожее на слоновую кость. Очень твердое, так сказать. Они даже рясы носили.