Мы осторожно перенесли Катю на заднее сиденье нашей машины. Туда же сели и Колян с Бобом. Последний занял место водителя, так как друг мой Коля ещё не отошёл от действия синдрома, и его возможный обморок посредине дороги нам был не нужен.

Остальные сели в Гариковский внедорожник, туда же пришлось взять и Карпова, так как ему могли позвонить в любое время насчёт Генриха, и я должен был в этот момент быть рядом.

По дороге, пока было время, я проверил список квестов. Взамен выполненного задания на принятие в клан Коляна, взял следующее — «Спасти Хенрика „Генриха“ Мовсисяна и не менее 50 его союзников». Потом всё могло закрутиться так, что я бы об этом не вспомнил. А двадцать очков развития терять не хотелось, теперь уж я по-настоящему осознал их ценность.

Проверил характеристики. Чем хороши были уровни, заработанные на дуэли, это тем, что Система, накинув их, не обнуляла статистику, и до двадцатого уровня мне оставалось то же количество очков развития, что было необходимо до восемнадцатого. С учётом бонусов, полученных за спасение Коляна, до следующего апгрейда оставалось пятьдесят очков.

На подъезде к Петербургу мне позвонил Вадим из отеля и, едва я принял звонок, сразу же выпалил в трубку взволнованным голосом:

— Макс! Плохие дела!

— Не волнуйся! — я сразу понял, что там произошло, и попытался успокоить начальника службы безопасности. — Это должно было случиться.

— Ты просил не звонить, пока он не начнёт выбрасывать девок в окно, но тут такая ситуация… он сейчас там лежит, девочки испугались, хотят свалить. Я их без твоего разрешения не выпускаю. По правилам я вообще должен был вызвать скорую. Но не стал. Вот звоню тебе.

— Правильно сделал, что не стал звонить в скорую. Они бы ему ничем не помогли. Это должно было случиться. И он был готов. Девочек отпусти. Только припугни немного, чтобы не трепались. И никому в номер не давай входить. Я чуть позже заскочу. Завезу деньги на все предстоящие расходы. Там и решим, что с ним делать, — я отключил звонок и чуть не взвыл от злости и отчаяния.

Я знал, что это произойдёт, но оказалось, к таким вещам нельзя подготовиться. Друзья и соратники уходили. Сначала Антон, теперь Соломоныч. И Катя могла уйти в любой момент. И Генрих, а вместе с ним все, кто помогал мне на Точке. К такому нельзя было подготовиться. И не стоило. Этому надо было изо всех сил противостоять.

До банка мы добрались к часу дня. Повезло проскочить мимо пробок. К концу поездки Коляна окончательно отпустило, он был весел, бодр и рвался в бой. Состояние Кати не изменилось. В ситуации, когда надо было лишь выиграть время, меня это устраивало. Впрочем, свои выводы о её состоянии я мог делать исключительно на основе визуального наблюдения. Какие процессы происходили в её организме, я не знал, и знать не мог. Но очень надеялся, что без сознания она хотя бы не испытывали боль.

В банке всё прошло на редкость быстро. Сотрудники хранилища проверили мои биометрические показатели и допустили меня к ячейке Соломоныча. Хотя после его ухода из жизни, и исходя из его устного завещания, я смело мог уже называть эту ячейку своей, вместе со всем её содержимым.

Я быстро просмотрел всё, что находилось внутри металлического бокса: какие-то документы и бумаги, скорее всего, ценные, и несколько пачек наличных денег. В основном были евро, но попадались доллары и швейцарские франки. И почему-то одна пачка казахстанских тенге номиналом в двадцать тысяч.

Я не стал разглядывать, что это были за документы. Быстро взял четыре банковские упаковки евро, по десять пачек с пятисотенными купюрами в каждой, и пошёл на выход. Большую сумму носить с собой было опасно, а два миллиона евро на несколько дней должно было хватить.

Распрощавшись с сотрудниками банка, вернулся в машину и первым делом заставил Карпова опять позвонить неизвестному майору. Набрав несколько раз нужный номер, констатировали факт, что говорить с нами никто не хочет. Правда, сильно этому расстроиться не получилось. Почти сразу же нам перезвонили. В этот раз я поступил умнее: поставил телефон на громкую связь и многозначительно указал связанному Карпову на лежащий на сидении автомат. После чего поднёс телефон к его лицу.

— Говорит полковник Блохин! — послышался из трубки суровый прокуренный голос.

— Карпов на связи. Генерал Карпов, КСК. — подал голос наш пленник.

— Здравия желаю, товарищ генерал! Разрешите поинтересоваться?

— Не хрен тебе интересоваться, Ваня, — обрезал Карпов, и все поняли, что они с этим неизвестным Блохиным знакомы. — Там у тебя возле Точки, снаружи бедолаги парятся. Так, ты их пока не трогай.

— Как это понимать?

— Не трогай, говорю! Как это можно понять неправильно? — Карпов злился. — Не вздумай в расход пустить!

— Товарищ генерал, — оправдывался Блохин. — Вы же понимаете, что такие решения не я принимаю.

— А кто?

— Генерал-майор Прокопенко! Вы же знаете.

— Ну тогда передай это Прокопенко!

— Я передам, но не могу гарантировать, что генерал Прокопенко придаст моим словам большое значение.

— Ваня, — было видно, Карпов борется, чтобы не взорваться. — Твои слова — ничто! Они пустой звук! Ты ему мои слова передай! Понимаешь? Мои!

На том конце возникла пауза, видимо, полковник Блохин слишком долго проглатывал оскорбление. Но в итоге он с этим справился и сказал: