Была уже почти полночь, когда я вернулся в бастион. В здании было тихо, пока я поднимался в свои апартаменты. Я замедлил шаг, проходя мимо двери Тристана, но тут же понял, что Сары там больше нет. Я не знал, было ли хорошим знаком или же плохим не иметь возможности чувствовать её близость.

Часом позже я махнул на сон. Отпихнув одеяло, я надел футболку и спортивные брюки, схватил телефон и перешёл на диван. Моя долгая поездка не принесла мне ответов, как я на это надеялся, но было одно место, куда я всегда мог обратиться за наставлениями. Если и было время, когда я нуждался в мудрости своих родителей, так это сейчас.

Буквально через три гудка мой родитель ответил на видео-звонок. У них сейчас было утро, и первую часть дня он обычно проводил в своём кабинете.

— Николас, мы не ожидали звонка от тебя ещё как минимум неделю.

— Знаю. Я не вовремя?

Он уселся в кресло.

— У меня всегда есть время поговорить с тобой. Я просто плотно занимался некоторыми отчётами, и теперь могу воспользоваться перерывом, — он мельком бросил взгляд на уголок монитора компьютера и нахмурился. — У вас довольно поздно. У тебя всё в порядке?

— Я в порядке, — уверил его я.

Насколько это возможно, учитывая обстоятельства.

— Но кое-что тебя беспокоит. Я это вижу.

Я не ответил, внезапно не зная как сказать ему о причине своего звонка. Несколько месяцев я держал в секрете от родителей истинную природу своих отношений с Сарой. Сейчас я не только собирался рассказать им о связи, но и должен был признаться каких наломал дров.

— Михаил, я думаю, мы должны... — позади моего родителя в кабинет вошла мама и резко остановилась, улыбка осветила её лицо. — Николас.

— Привет, мам.

Она отодвинула стул и села рядом с родителем, который тут же положил руку ей на плечи. Внимательно, с материнской скрупулёзностью, она изучала моё лицо.

— Выглядишь усталым... и озабоченным. Что случилось?

Я медленно выдохнул.

— Мне надо кое-что сказать вам двоим и попросить у вас совета.

Она нахмурилась.

— Должно быть всё серьёзно, раз ты звонишь так рано.

— Да.

Я подыскивал правильные слова, но возможности рассказать им свои новости и при этом не шокировав их, не было.

— Я связан узами кое с кем.

Мой родитель уставился на меня.

Мама рукой накрыла рот, и из её глаз хлынули слёзы.

— Связан узами? — прошептала она.

— Да.

Я ожидал, что она эмоционально отреагирует на новость, но не был готов к тому, что она разразится слезами. Я беспомощно наблюдал, как мой родитель притянул её в своё объятие и начал растирать ей спину.

— У нашего сына есть пара, — она навзрыд разревелась, прижавшись к его груди.

— Да, любовь моя, — ласково ответил он.

Прошло несколько минут, прежде чем она отпрянула от него и насухо вытерла глаза. Её улыбка была сияющей, когда она вновь посмотрела на меня.

— Я так рада за тебя. Кто она? Мы её знаем?

— Её зовут Сара, и она...

— Сара? — мама выпрямилась на стуле. — Внучка Тристана?

— Да, — меня не удивило, что она так быстро провела параллели.

Должно быть, Тристан постоянно говорит о Саре.

— Она та сирота, которую ты нашёл в Мэне, — неторопливо произнёс родитель. — Но это же было несколько месяцев назад.

— Ей ещё нет восемнадцати. Она наверняка была слишком юной, чтобы сформировать связь, — сказала ему мама. — Только подумай, сирота, которую Николас спас, оказалась его парой.

— Всё произошло совсем не так, — сказал я, заслужив растерянные взгляды от них обоих. — Связь возникла в туже ночь, как я встретил её.

— У тебя связь уже несколько месяцев... и ты только сейчас говоришь нам? Почему, Николас? — спросила мама с тихим разочарованием.

— Долгая история.

Она потянулась к руке родителя.

— Расскажи нам.

Я начал с ночи, когда мы с Крисом отправились в "Аттик", описав, как я встретил Сару и распознал в ней свою потенциальную пару. Я рассказал им о неделях в Мэне, и моём разочаровании из-за её отказа покинуть дом, невзирая на грозящую ей опасность. Как связь между нами росла, несмотря на то, что Сара о ней не знала. Каково это ощущалось, будто мне из груди вырвали сердце, когда она исчезла и все, кроме меня, считали, что она умерла.

— Ох, Николас, — глаза мамы снова стали мокрыми. — Почему ты ничего не сказал?