— Я не знаю, кто вы, но я вызову полицию, если вы не уйдёте.

Сара положила руку на дверь и склонилась.

— Прежде чем ты сделаешь это, думаю, ты должна знать, что я могу видеть через гламуры... даже Ориаса.

Послышался резкий вдох, прежде чем дверь захлопнулась. Через несколько секунд дверь полностью открылась, явив высокую брюнетку, лет тридцати, в синих брюках и кремовом топе. Если бы я не знал, я бы никогда не предположил, что это была Мадлен.

— Входите, — натянуто сказала она.

Она заперла за нами дверь и провела нас в гостиную комнату с огромными окнами, выходящими на Стрип. Мы с Сарой сели на кожаный диван, а Мадлен заняла кресло.

Она некоторое время изучала Сару и потом заговорила:

— Ты похожа на Даниэля.

— Знаю, — сказала Сара без улыбки.

Я попытался представить, что она чувствовала, но её лицо почти ничего не выражало.

Мадлен посмотрела на меня.

— Давно не виделись, Николас.

Я улыбнулся.

— Давно. Я бы сказал, что ты хорошо выглядишь, но не могу видеть сквозь гламур.

Она нахмурилась и вновь посмотрела на Сару.

— А как так вышло, что ты можешь видеть? Неужели Ориас дал тебе нечто, что позволяет видеть сквозь гламур? Он рассказал тебе, где я? Я знаю, что Адель никогда бы не предала меня.

Сара покачала головой.

— Мы с Ориасом не в самых лучших отношениях, и Адель не выдавала тебя. Она поразительно лояльна по отношению к тебе.

— Тогда как вы нашли меня? Как ты можешь видеть меня сейчас? — настойчиво спросила Мадлен.

— Некоторые весьма смышлёные друзья нашли тебя для меня. А по поводу того, что я могу видеть тебя, это к делу не относится, — она пристально посмотрела на мать. — Ты знаешь личность Магистра, и мы хотим знать кто он.

Мадлен покачала головой, и голос Сары стал жёстче.

— Он причастен к убийству моего отца. Твоего мужа. Последние шесть месяцев он провёл в попытках убить меня и всех, кого я люблю. Я знаю, что семья ничего для тебя не значит, но ты должна была что-то испытывать к моему папе когда-то.

Мадлен побелела.

— Ты ничего не знаешь о том, что я чувствовала к нему.

Сара крепко сжала руки на коленях. Мне хотелось протянуть руку и предложить ей успокоение моего прикосновения, но я остался на месте. Ей нужно было сделать это самой.

— Ты права. Не знаю. Я не знаю, как можно любить кого-то и причинять им такую боль. Я не знаю, как можно держаться в стороне, в то время как их убивают, и позволить ответственному за это свободно расхаживать и дать ему возможность уничтожать другие семьи. Я понятия не имею, что чувствует человек, который поступает подобным образом. Так почему бы тебе не просветить меня?

На миг Мадлен стала выглядеть так, словно лишилась дара речи.

— Я понимаю, что ты зла из-за того, что я оставила тебя...

Гневный смешок Сары прервал её.

— Я даже не помню тебя. Папа давал мне всю любовь, в которой я нуждалась, пока они не забрали его у меня. У тебя есть информация, которая мне нужна для их поиска, и это единственная причина моего здесь присутствия.

Долгое время никто не говорил.

— Я любила его, — тихо произнесла Мадлен.

— Что?

— Твоего отца. Я встретила его в колледже. Я знала, что он был смертным и у нас никогда ничего не выйдет, но он был... Он умел заставить почувствовать себя так, словно я была единственным человеком в его мире.

Она деликатно прочистила горло.

— Я не должна была выходить за него, но я была влюблена, и я не могла и помыслить оставить его. Я знала, что пройдёт немного времени, и он осознает, что я была иной, поэтому за месяц до нашей свадьбы, я рассказала ему кем являюсь.

— Он знал кто ты? — удивлённо спросила Сара.

Должно быть, Мадлен действительно сильно любила отца Сары, раз уж изобличила себя перед ним. Мадлен, которую я знал, всегда была слишком поверхностной для такого рода чувств. Но опять же, любовь имеет свойство менять людей. Я знал это по личному опыту.

— Я рассказала ему, что я Мохири, но не о своём Мори, потому что посчитала, что он не смог бы справиться с этим, — сказала Мадлен. — Правда о настоящем мире оказалась сильным испытанием для него, но он сказал, что ему неважно кем я была. Даже когда я сказала, что не буду стареть, он захотел, чтобы я осталась. Так что мы поженились. Те два года были самыми счастливыми в моей жизни.

Она выглядела чуть ли не опечаленной тем, что ей предстояло сказать дальше.

— Меня вполне устраивал союз лишь из нас двоих, но Даниэль хотел ребёнка. Он говорил, как это будет чудесно, а я так сильно его любила, что позволила себе поверить, что это было тем, чего я тоже желала. В день, когда ты родилась, он был счастлив как никогда. Я посчитала, что этого будет вполне достаточно и для меня, чтобы тоже чувствовать себя счастливой, но я ошиблась. Я любила свою дочь — тебя, но быть матерью не было тем, чего я когда-либо хотела. Я продержалась два года, но после я уже больше не могла этого выносить.