– Тамерлан, не надо, - я повисла у него на руке, пытаясь остановить это торнадо до того, как разрушения будут несовместимы с жизнью. Думала он и меня отшвырнет, но Хан остановился. Тяжело дыша смотрел на Сунгар, сжимая кулаки.

– Твои воины бездарные, жирные туши, которых тренировали тупые, ленивые свиньи. Только глупая баба могла набрать горы мускулистого мяса для боев. Они годятся лишь для обложек журналов по бодибилдингу. Я не стал бы у тебя драться даже если бы подыхал с голода. А теперь пошла на хер отсюда, шавка!

Повернулся к охране:

– Банкет окончен. Выведите господина Алмазбека и его…сучку из зала. Если не захотят уходить гоните палками, как вшивых собак.

– Сукин сын! – прошипела женщина, - Ты еще об этом пожалеешь! Плебей! Тупой, вонючий плебей! Твое место в звериной яме! Мы тебя закопаем…запомни мои слова – закопаем! Ты окажешься в могиле раньше, чем успеешь глазом моргнуть!

– Пошла вон! Тявкай за дверью!

Их выводили под руки, а на полу валялась обездвиженная охрана Алмазбека. Пятерых из которых уложил мой муж. После инцидента остался осадок, какой-то ядовитый привкус на языке, словно я выпила горечи большими глотками.

Я гладила Хана по руке, а он стоял со сжатыми кулаками и смотрел как уводят скрученных людей Алмазбека.

– Шмара…старая тварь. Она это сделала нарочно. Не знаю, блядь, зачем, но нарочно.

– Чтобы сделки не состоялось? – тихо спросила я.

– Да. Именно. Она сорвала сделку и…она знала, что я так отреагирую.

Судорожно глотнула воздух и прижалась всем телом к мужу, чувствуя его напряжение и то как он весь дрожит.

– И что теперь?

– Ничего. Придется искать других партнеров и готовится к войне. Я должен был устранить конкурентов, а вместо этого приобрел врагов в их лице.

– Но это она тебя спровоцировала.

– Именно.

Выхватил сотовый, набрал кого-то:

– Узнай мне все о жене Алмазбека. Все. Вплоть до того, как часто она срет и не начался ли у нее климакс. Все. Интересно, не интересно. Полное досье. Времени тебе – до моего возвращения.

Сунул сотовый в карман и повернулся ко мне, хищно раздул ноздри и прихватил меня за затылок обеими руками, привлекая к себе.

– Я хочу тебя трахать. – жадно впился в мой рот, проталкивая глубоко язык и сжимая мои ягодицы обеими ладонями, - Поехали домой.

***

– Если узнаю, что ты мне лжешь, Ангаахай, я раздеру голыми руками твою грудную клетку и сожру твое сердце. – прохрипел мне в волосы, а я сильнее прижалась к нему и по мере того, как он все больше трясся, я переставала дрожать. И напрасно переставала. Мои круги ада только начинались.

Быть невестой дьявола ничто по сравнению с тем, что ждет жену дьявола.

Он разжал руки и чуть пошатнувшись отстранился назад, достал с кармана рацию и отчетливо произнес.

– Принеси мне в лабиринт лопату. Поострее, здесь земля сухая. Могилу буду копать.

И поднял на меня взгляд из-под свисающей на лоб челки, а я ощутила, как все мое тело обдало ледяным холодом ужаса.

Он копал яму молча, я тоже молчала. Смотрела как напрягаются его огромные сильные руки, как бугрится мышцами под взмокшей рубашкой сильная спина. Момент, когда мне показалось, что я в безопасности в его объятиях развеялся, как тонкая дымка и следа не осталось. Что ж, значит такова моя участь и в этот раз это мой выбор. Я повернулась к памятнику и посмотрела на тонкие черты лица женщины, на слезы в ее глазах, на скорбную складку в уголках рта. Она стоит на коленях, ссутулившись, с поникшими плечами и мокрыми волосами и тянет руки куда-то или к кому-то…к кому-то, кого любит всем сердцем. Подножие памятника увито мелкими дикими розами, острые шипы охраняют строение. Перевела взгляд на руки Хана – исцарапаны до крови, чтобы стать перед памятником на колени ему нужно было развести в стороны кустарники. Я не раз видела эти царапины и никогда не знала откуда они появились.

Что за страшную тайну скрывает этот мужчина, какое лютое зло произошло с ним и сделало его настолько жутким и диким, захватило всецело и наполнило густым, липким мраком? Мне казалось эта тайна спрятана здесь, за гладкой мраморной женщиной, внутри нее. Он похоронил свою боль и приходит молиться ей так чтоб никто не видел. И меня он тоже закопает прямо здесь…если не произойдет чуда. Но в чудеса я уже давно не верила.

Хан закончил копать и ловко выпрыгнул из глубокой ямы. Воткнул лопату в землю, смахнул пот со лба тыльной стороной ладони. Потом подошел ко мне тяжелой поступью. Остановился рядом и посмотрел мне в глаза.

– Как ты там сказала? Ты меня любишь?

Я кивнула, стараясь выдержать взгляд и не сломаться под ним, не дать раскрошить мою решимость выстоять до конца. Здесь и сейчас решится моя судьба. И я или стану по-настоящему ему женой или умру. Третьего не дано.

– Не надо мне кивать. Говори. Я люблю тебя, Хан. Поэтому я вернулась.

И прищурил глаза, выжидая. Я больше не могла прочесть в его зрачках ровным счетом ничего. Ни боли, ни отчаяния, ни разочарования. Там стало непроницаемо темно и страшно. Вспомнился тот Хан, с красной розой за праздничным столом. Мрачный, огромный, как черный хищник.