– Я люблю тебя, Тамерлан. Поэтому я пришла к тебе. Я тебе верю.

Усмехнулся. И эта усмешка на доли секунд преобразила его лицо.

– Красиво…очень красиво. Каждое твое слово такое же красивое, как и ты сама.

Провел пальцами по моим волосам, по скулам, по шее и вдруг со всей силы толкнул в грудь, и я пошатнувшись полетела на дно ямы. Приземлилась на живот пластом прямо в грязь. Сердце зашлось от ужаса. Ну вот и все. Это конец.

Самый жуткий кошмар. На меня сверху посыпались комья земли. Смотрю наверх и в меня летит грязь, она падает мне на лицо, забивается в горло и в уши. Я не знаю кто меня закапывает, не знаю и кричу, тяну руки вверх, мой голос срывается. Там не Хан. Он не может так со мной. Ведь все это осталось в прошлом. Захлебываясь, падая на колени я с ужасом смотрю вверх и там… я вижу саму себя с лопатой. Это я бросаю комья земли вниз, я кого-то закапываю. У меня страшное лицо, оно все в крови, и я плачу кровавыми слезами. Но кого я закапываю. Кто там, задыхается в яме. И вот я уже смотрю вниз и вижу там Хана. Только его голову, он беззвучно открывает рот, набитый землей, а я продолжаю ее швырять вниз, пока полностью не исчез из вида.

Заорала оглушительно «Нееееет» и проснулась, но глаза не открыла. «Не уезжай….пожалуйста, не уезжай. Мне страшно». Хотела закричать и не закричала. Тихо дыша и стараясь успокоиться, понимая, что это всего лишь сон.

Не хочу этот день. День его отъезда. Он уже казался мне тоскливым, мрачным и внутри все сжималось от мысли, что Хана долго не будет. Он уже встал. Я слышала, но с его стороны простынь все еще теплая, а подушка примята, и я перекатилась на ту сторону, чтобы укутаться в запах его тела, уткнуться носом в вмятину на подушке и втянуть аромат волос своего мужчины. Меня сводил с ума даже запах его пота.

Хотелось вскочить и не дать одеться, не дать выйти из комнаты, но я лишь наблюдала из-под прикрытых ресниц как надевает рубашку, застегивает пуговицы, заправляет ее в штаны и щелкает пряжкой ремня. И каждое движение отдается тоской, хочется крикнуть «не надевай ее, они отдаляет твою кожу от моей, не застегивай, я хуже чувствую, как ты пахнешь».

Повернулся ко мне, словно почувствовал взгляд.

– Не хотел тебя будить.

– Я просыпаюсь едва ты встаешь с постели…Всегда.

– Всегда?

Кивнула и он молниеносно оказался возле меня, склонился надо мной.

– То есть ты притворялась спящей? Все это время?

– Именно.

– Я даже не знаю, как тебя за это наказать.

– Не уезжай, останься и мы придумаем наказание вместе. Я буду очень покорной.

– Я ненадолго. После вчерашнего…я обязан уехать. Скоро начнется заварушка. И начнется она не отсюда, а оттуда, где самая сердцевина нашего дела.

Он все больше и больше говорил со мной о бизнесе, не скрывал свои сделки, делился чем-то таким мужским, куда мне явно была закрыта дорога и у меня дух захватывало от его откровенности. Я чувствовала себя кем-то большим чем просто игрушка для сексуальных утех, пусть и любимая. Кем-то значимым для него. Потянулась к его губам.

– Я буду очень сильно скучать.

– Очень?

– Да. Невыносимо.

– Откуда ты берешь все эти ужасные слова, из книг?

– Нет…из сердца.

– И вот эти тоже?

Кивнула и положила его руку к себе на грудь.

– Чувствуешь? Они там живут.

– Я чувствую, как хочу лизать и кусать твои соски, Ангаахай и как ты пахнешь нашим сексом. Не соблазняй меня. Твоя хитрость слишком очевидна.

– Да?

– Да!

И улыбается. Как же ему идет эта улыбка, это золото в глазах, эта мягкость и…нежность. Да, он умел быть нежным. Иногда неуклюже, грубовато, но он старался. Я видела, как дрожат пальцы от напряжения, когда сдерживается чтобы не сдавить меня, не ущипнуть, а только касаться и гладить. Как будто зверь с огромной пастью. Жуткими клыками и бешеным взглядом трется о ноги, лижет их и просит о ласке. Я чувствовала, как пенится адреналин в моих венах, как захватывает дух от понимания, что один из самых страшных людей сейчас рядом со мной, склонил голову и ласкает мои скулы, любуется мной.

И от того каждая его искренняя эмоция кажется запредельно сумасшедшей, желанной, невероятной.

Стянула одеяло до пояса, оголяя грудь и погладила свои соски, заставляя их затвердеть и покраснеть.

– А так…очень нагло?

Кадык Хана сильно дернулся, и улыбка пропала, глаза заволокло пеленой похоти. Но он резко поднял одеяло наверх.

– У меня скоро самолет. Не делай этого!

– Не делать чего? – томно спросила и сбросила одеяло ногами. Провела ладонями по всему телу, раздвигая колени и устремляя руки туда, вниз, трогая воспаленную после бурной ночи плоть.

– Вот этого! – зарычал и снова набросил на меня одеяло, завернул в него как в кокон.

И в эту секунду я вдруг пронзительно осознала насколько сильно люблю его. Никогда и никого я не буду больше так любить. С этой сумасшедшей силой, с этим отчаянным безумием в каждом поступке, с этой откровенностью и болью.

Каким-то непостижимым образом это произошло со мной. Все что раньше отталкивало теперь приводило в восторг и сводило с ума, даже мысль о том, что ОН МОЙ МУЖЧИНА разрывала грудную клетку восторгом. Теперь я знала, что такое любовь – это чувствовать себя частью другого человека. Куском его сердца, его плоти, его души. Болеть его болью и радоваться его радостью. Дышать с ним в унисон и прощать все недостатки.