— Почему это сразу без вас?

— А туфли зачем сняли, чтобы шагов ваших никто не слышал?

— Может, я просто боялась каблуком за ступеньку зацепиться и упасть! Крутые тут у вас… лестницы!

Как он на меня посмотрел! Приблизительно так же, как моя бабушка, когда застала меня в десять лет подслушивающей под кабинетом папы его разговор с мамой о том, что нам с Лиамом собираются подарить на день рождения.

– й-яй-яй, ассанти, — покачал головой здоровяк, и у меня в этот момент, наверное, покраснели даже пальцы на ногах. — Как не стыдно такой воспитанной девушке так бессовестно обманывать!

Ург! не стыдно читать чужие мысли и эмоции? И как тиррианские женщины терпят такой произвол?

— Ладно, — расхрабрившись, пошла в атаку. — А у меня что, теперь вообще никакой личной жизни быть не может? Мало ли куда я хочу пойти?

— Зачем ходить, ассанти? Я вас отвезу, — невозмутимо заявил Зэд.

Непробиваемый!

— Мне вообще-то Грэй свободу обещал, а не постоянный контроль!

— Он просто, как любой нормальный муж, беспокоится о вашем удобстве и безопасности!

— Да он мне совсем даже и не муж, — возмутилась я. — Между нами вообще ничего нет, кроме делового соглашения!

И тут Зэд снова на меня посмотрел. Выразительно так посмотрел. Чуть приподняв правую бровь и скептично сложив губы. Так, словно он не только умел читать эмоции, но ещё и видел сквозь стены.

Память бестактно напомнила, как между мной и Хардом совсем недавно в ванной комнaте «вообще ничего не было, кроме делового соглашения», и у меня возникло желание провалиться сквозь пол. Плохая была идея, я вам скажу, потому что этажом ниже находились офисы «Хард Прайз» и знаменитый коворкинг-центр Грэя. И не факт, что я бы не «приземлилась» именно в его кабинете прямо на рабочий стoл!

Пропыхтев Зэду что-то про полное отсутствие деликатности у некотoрых представителей мужского пола, я сердито надела туфли и, гордо расправив спину, пошагала к выходу, дав себе обещание больше со здоровяком в полемику не вступать. Которое почти сдержала, обмолвившись с ним во время полёта лишь парой-тройкoй вежливых фраз.

Через полчаса наш блэйкап приземлился возле родового особняка вьен, и я наконец получила полную свободу действий, поскольку Зэд заявил, что останется ждать меня в аэромобиле.

Я и не думала, что могу так соскучиться по родному дому всего за сутки! Стоило переступить порог, как на глаза навернулись слёзы и что-то сентиментально-глупое зашевелилось в груди.

Из-за угла послышались знакомые шаги. Уже не такие твёрдые и быстрые, как десяток лет назад, но от того не менее дорогие и любимые.

— Шэнк!

Я распахнула объятия спешащему мне навстречу старику, совершенно невозможно расстраиваясь от вида наполняющих его глаза слёз.

— Лирэ ннабелль… дорогая моя девочка… — шептал Шэнк, глядя на меня с таким чувством вины, от которого хoтелось вывернуться наизнанку, а потом завернуться обратно.

— Ну что ты, Шэнк! Не надо так. Всё ведь обошлось, — успокаивала его я.

— Я не справился. Не уберёг вас, лирэ. Ни вас, ни тина Лиама. Как же так… Всё как ком снежный покатилось! И вы чуть не погибли, и тина Лиама арестовали, и брак ваш скоропалительный… У вас ведь даже свадьбы не было! Будто вы не благородная лирэ, а нищенка какая!

— О, милый, добрый Шэнк, ты нашёл из-за чего печалиться! Главное, что все живы и здорoвы. Всё не так плохо, как тебе представляется. Ты лучше накорми меня завтраком. Я ужасно голодная. И кстати, где Лиам?

— Тин Лиам вернулся только под утро, поднялся к себе и еще не спускался к завтраку, — как обухом по голове ударил меня Шэнк своим ответом.

— То есть как «вернулся под утро»? Ты же сказал вчера вечером, что он спит.

— Совершенно верно, лирэ. Когда вы звонили — он спал, а потом проснулся, оделся и сказал мне, что хочет съездить в клуб. развеяться и показать всем, что он свободен.

— Единый! Только не это… — прошептала я, отстраняясь от cтарика и устремляясь почти бегом в комнату брата.

Я уже знала, что увижу, когда открою дверь, и только поэтому затравленный, виноватый взгляд Лиама, сидящего под стеной на полу, не вверг меня в панику, а заставил броситься ему навстречу.

– нни, прости меня, — запуская в светлые вихры волос ладони и сжимая ими голову, пробормотал брат. — Я так виноват…

— Что ты наделал, бестолковый? — падая перед ним на колени и встряхивая за плечи, простонала я. — Что ты наделал? Ты где был?

— В игорном доме.

— Зачем? Зачем ты туда пошёл? Ты же мне обещал!