Если Шэнк до этого момента симпатизировал Харду, то после вышесказанных слов стал просто обожать. Вот же подхалим тиррианский. И знает же маленькие слабости каждого!

Мы завернули за угол и оказались в просторной светлой комнате, отделанной в серо-белых тонах.

В центре стоял стол, напоминающий огромный гриб, с чуть наклонённой к полу толстой белой ножкой и плоской овальной шляпкой-столешницей, в матовом глянце которой отражались свисающие с потолка на тонких шнурах перламутрово-графитовые и прозрачно-стеклянные светильники-шары.

Вокруг стола располагались изогнутые светло-серые стулья в тон стенам, которые отлично гармонировали с более тёмным цветом текстиля на окнах.

Здесь было так уютно и красиво, что я невольно остановилась, разглядывая детали необычного футуристического интерьерa: вытянутые чёрные вазы на полу и в нишах, белый буфет оригинальной формы, и похожее на упавший серебряный лепесток блюдо с фруктами на нем.

Хард мягко подтолкнул меня к столу, усаживая на стул, идеально повторивший изгибы моего тела, и я с улыбкой откинулась назад, проверяя прочность конструкции, а потом погладила пальцем край тёмно-серой тарелки, сделанной из какого-то непонятного материала.

Расположившись напротив, поставив локоть на стол и подперев подбородок кулаком, ард спрятал в нём лукавую усмешку:

— Нравится?

— Спрашиваешь! Тому, кто создавал для тебя этот интерьер, надо было премию выписать.

Улыбка Грэя стала еще шире.

— Столoвую создавали по моим чертежам.

— Это всё твоя идея?! — не пoверила я. — Серьёзно?

Судя по самодовольной физиономии мужа, он не шутил.

— Могу тебя поздравить! Если на твоих заводах когда-нибудь иссякнет вся вырабатываемая ими энергия, ты можешь смело подрабатывать дизайнером интерьеров!

Не знаю, чем я так развеселила арда, но он начал громко смеяться и, глядя на него, я вдруг подумала, что больше не считаю его манеры возмутительными и неприличными. Просто этот мужчина был невероятно искренним и честным в выражении своих эмоций, и не его вина, что меня с детства учили их подавлять.

Ужин удался на славу. Пытающегося исполнять роль официанта Шэнка Грэй усадил с нами pядом и, хлебнув вина, старик весь вечер рассказывал Харду истории из нашего с Лиамом детства, периодически вгоняя меня в краску похвалами, какой послушной и рассудительной девочкой я всегда была. В конце концов пришлось отправить его отдыхать, потому что мы с Грэем стали опасаться, что Шэнк уснёт за столом.

— Ну что? — как только мы с Хардом остались одни, дерзко вскинул бровь он. — А теперь в шахматы?

— Так вот для чего ты напоил старика! — рассмеялась я.

– му нужно было снять стресс, — засунув руки в карманы, рэй замер в шаге от меня легко качнувшись с носка на пятку. — Сыграем? Ты ведь обещала.

От него сладко пахло вином, глаза таинственно сверкали, и смуглая кожа в расстёгнутом вороте рубахи магнитом притягивала мой взгляд. Мне нравилось на него смотреть. Такого — домашнего, с небрежно закатанными до локтей рукавами, с упавшими на лоб смоляными прядями, нарушающими идеально уложенную причёску, и тёплой улыбкой на губах.

— Сыграем, — кивнула я и оглянулась вокруг. — Здесь?

— Зачем здесь? Здесь неудобно. Пойдём в мой кабинет! Ты же его ещё не видела?

Качнув головой, я поджала губы, сдерживая смех. Грэй мне сейчас напоминал маленького мальчика, что хвастался передо мной своими игрушками: лайкроут, столовая, теперь кабинет.

Интересно, что в списке следующее? Кажется, Рокс очень возвышенно говорил о бассейне Харда и, наверное, я бы не отказалась на него взглянуть в этот вечер, но мне с головой хватило и кабинета. Правда, не совсем в том плане, о котором вы подумали.

Нет, безусловно, он был великолепен: черно-белый, со сверкающим глянцевым полом, в котором отражался геометрический узор светильников на потолке. Квадратные белые кресла и диваны стояли полукругом, а напротив них всю стену занимал тёмный экран. А дальше… я не успела всё рассмотреть, как следует.

Спросите, почему? Да потому что Хард уронил на чёрный прямоугольный столик вытянутый из кармана шар, и когда тот трансформировался в шахматную дoску, загадочно поинтересовался:

— На что будем играть?

Я прищурилась, ожидая подвоха:

— Опять хочешь на желания?

В мягкой улыбке Харда проскользнуло что-то такое истинно мужское, из-за чего мгновенно сбился и зачаcтил мой пульс.

— У нас с тобой странные желания, Белль. Во что бы мы ни играли, в итоге это заканчивается раздеванием. Так, может, не будем изменять традициям? За каждую потерянную фигуру — одна снятая вещь.

Он серьёзно?!

— Боишься? — коварно провоцируя меня на очередное безумство, с вызовом посмотрел мне в глаза Грэй.