— А я и забыла, что для своего секретного кекса она добавляла чуточку любви и огромный пакет купленной смеси, которую скрывала и выдавала за домашнюю… — но легкий монолог и лицезрение старых вещей вроде заброшенного в угол вязаного свитера, что скорее напоминал ковер, прервал разговор снаружи.

— Я так больше не могу, Ольга… — раздался взволнованный голос отца, девушка замолчала и попыталась вглядеться в щели, чтобы лучше все разглядеть.

— Не можешь что? — спросила мать в ответ.

— Я не могу больше каждый день смотреть и лгать ей в лицо… — сказал тот, присаживаясь на кровать и обхватив голову руками.

— Я не прошу тебя лгать… Просто нет необходимости посвящать ее в определенные детали, — так же спокойно ответила мать.

— Определенные детали? Это так ты называешь свои эксперименты над дочерью?! — отец стукнул рукой об прикроватную тумбочку. — Что ты сделала с Одри?!

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Я сделала то, что должна, чтобы спасти нашу дочь! — повысила голос мать.

— То, что должна? Мать должна была круглосуточно присутствовать у её больничной палаты после аварии! Мать не побоялась бы смотреть на то, во что превратилась наша девочка. Мать бы присутствовала бы при том моменте, когда врачи объявили клиническую смерть… — Одри, как тогда, после этих слов ощущала нож в груди, ибо она не слишком вдавалась в подробности своей выписки из клиники и не знала, что была мертва.

— Но в конечном счете именно я ее спасла… Ей тогда была нужна не мать, а мои научные наработки. — возразила та с грустью на лице.

— Вот только ты отказываешься называть их, ссылаясь на договор о неразглашения… Но по правде мы оба знаем что ты совершила что-то запретное или противозаконное…

— Как будто в этом есть что-то плохое. Я воевала с болезнью моей дочери и в конечном счете я победила. На войне все средства хороши, особенно если они ведут к победе!

— Проблема не в том, что ты ее спасла, а в том, как стала к ней относиться после этого… Ты все меньше и меньше видишь в ней свою дочь, оставляя лишь результат твоего эксперимента.

— И к чему ты клонишь, хочешь развода?

— Если бы всё было так просто… Если я уйду от вас, последний кирпичик, который удерживает в равновесии нашу семью, исчезнет, и я боюсь, что, если оставить вас одних, вы друг друга сломаете… Что бы ни произошло, я не перестану вас любить, но я не могу постоянно врать, чтобы поддерживать твои отношения с дочерью. Так что просто пообещай, что будешь больше уделять ей времени как мать. А потом ты все расскажешь…

— Ты прав… Как всегда… — нервно усмехнулась Ольга… — Как всегда… Я постараюсь стать матерью, которую Одри заслуживает. Что бы я без тебя делала?

Они обнялись, и ссора закончилась благополучно… Только ненадолго, ибо вскоре отца не станет, и, вместо того, чтобы поддержать друг друга в тяжёлый момент, из-за нежелания раскрывать правду, той аварии, и почему ее неизлечимая болезнь вдруг ненадолго отступила, они с матерью отдалились друг от друга.

Мать покинула комнату, а вот отец остался и, повернувшись к шкафу, с улыбкой сказал.

— Прости, что тебе пришлось узнать об этом таким образом… Конечно, я бы отругал тебя за проникновение в нашу спальню, но оставим это нашим маленьким секретом от матери.

После этих слов Одри вылезла из шкафа и обняла отца.

— Прости меня за это.

— Нет нужды извиняться, просто в следующий раз делай это лучше, улыбнулся тот, — а то мать чуть тебя не спалила. Не хочу, чтобы она ещё сильнее волновалось, ей пришлось многое пережить ради тебя, и я сделаю всё, чтобы помочь вам…

Поначалу Одри не понимала, почему она оказалась именно в этом воспоминании, пока отец не сделал акцент на последнем предложении. Он словно намекал, что готовится сделать что-то безрассудное, чтобы защитить их. И, что самое печальное, это было связано с той самой аварией, которую она не помнит.

— Что бы ни произошло, никогда не сдавайся и верь в себя, помни, что ты Одри Нимфа…

Девушка внезапно очнулась в душе, вода всё прибывала и прибывала, и уже была по шею. В её голове витала мысль, что сдаваться никогда не поздно. Такого мнения был и Макс, он верил в её, и она не могла подвести никого из них, поэтому в голове витал довольно безумный план, как выбраться. Детектив до последнего не верила, что прибегнет к нему, но что ей оставалось?

Дождавшись, когда вода дойдет почти до самого верха, она в последний момент вздохнула свежий воздух, и нырнула, начав обратный отсчет. Было довольно сложно собраться в подобной ситуации: вода предательски давила на нее и лишала возможности вздохнуть ещё хоть раз. Но это ей было и нужно. Одри присела пониже и с трудом вырвала шланг со стены. Она принялась ждать, когда же давление в комнате будет достаточно сильным. Это было самым сложным — пытаться не вздохнуть: лёгкие ужасно давило и требовали воздуха.