Оставшаяся часть дня прошла куда более гладко, чем она предполагала. Мужчины рано встали из-за стола, и графиня обратилась к Энн, как только они ушли достаточно далеко, чтобы не слышать их.

– Мы волновались за вас и Сиднема вчера вечером, Энн. О, и меня немного разозлило, что вы захлопнули дверь перед нашими носами, когда я осмелилась предположить, что у вас недостаточно опыта, чтобы сладить с моим сыном после одного из его кошмаров. Но больше мы не услышали ни звука, и сегодня утром он настолько энергичен и полон сил, что я не узнаю его. Обычно он устает и ходит вялый весь следующий день. Как вам это удалось?

– Я просто завернула его в одеяло и обнимала, пока он не перестал дрожать, – сказала Энн, чувствуя, что краснеет.

Ее свекровь смотрела на нее без улыбки.

– Он был глуп, настолько глуп, что пошел на войну, чтобы доказать, что так же храбр, как и Кит.

– Что он и доказал, мама. Вы должны это признать, – сказала Лорен.

– Но какой ценой! – ответила графиня. – Он был очень талантлив, Энн. Вы знали об этом?

– Как художник? – уточнила Энн. – Да, мне это известно.

– Он был не просто талантлив, – продолжила графиня, – но и мечтал стать великим художником. Никогда не смогу понять, зачем он рисковал своей мечтой, отправляясь на Полуостров.

– Иногда, – сказала Энн, – тихие и артистичные мужчины чувствуют потребность доказать свою мужественность, особенно когда они так молоды, как был Сиднем. Есть ли способ лучше, чтобы это доказать, нежели отправившись на войну?

Все три женщины покачали головами по поводу глупости мужчин, и внезапно Энн поняла, что ее решение остаться с Сиднемом вчера вечером, вместо того, чтобы позволить Киту позаботиться о нем, расположило к ней всю семью.

Возможно, в конце концов, они примут ее и поймут, что она не плела интриг, чтобы выйти замуж за богатого, имеющего связи мужчину.

– Сохранились ли какие-нибудь из его картин? – спросила она.

Леди Редфилд вздохнула.

– Раньше ими был увешан весь дом. Но после того как Сиднем вернулся сюда, задолго до того, как смог выходить из комнаты, он приказал, чтобы мы их уничтожили. Да, наш тихий сын приказал нам. Сейчас они лежат на чердаке вместе с его мольбертами и красками. Я иногда подумываю вновь повесить в доме пару картин, – теперь, когда он не живет в Элвесли, – но не могу заставить себя сделать то, чего бы он не хотел. И я не уверена, что смогу смотреть на них после стольких лет.

– Но Сиднем – не трагическая личность, – улыбаясь Энн, сказала Лорен. – Вы, наверное, и сами это поняли, Энн. Он создал для себя новую, полную смысла жизнь, порой тяжелую из-за его увечий. И теперь у него есть жена и семья, которая сделает его жизнь счастливой.

В ее улыбке, казалось, была подлинная теплота.

– Сегодня мы с вами и Лорен нанесем визиты, – не терпящим возражений тоном сказала графиня. – Мы должны представить вас соседям, и нужно будет как-то объяснить поспешность вашего брака. И мы не возьмем с собой вашего сына.

Лорен мягко рассмеялась и поднялась из-за стола.

– Дэвид – просто чудо, – сказала она. – Он играл с Эндрю и Софи, когда я вчера вечером пришла в детскую, чтобы покормить Джеффри, и даже уладил ссору между ними прежде, чем я вмешалась. Хотите подняться к ним, Энн?

Они провели всю оставшуюся часть утра в детской, хотя развлекать детей не было необходимости. Эндрю был в восторге от идеи приобрести старшего кузена, готового и способного построить внушительный замок из разноцветных деревянных кубиков, а София глазела на своего нового кузена и пододвигалась к нему ближе, пока не смогла протянуть руку и коснуться его волос. Дэвид обернулся и, улыбнувшись девочке, разрешил ей подавать ему кубики, хотя Эндрю и запретил сестре прикасаться к замку.

Дэвид был очень счастлив.

Джеффри, пухлый и довольный после кормления, лежал на руках у Энн, тщетно борясь со сном. Она заметила, что у него были поразительные фиалковые глаза матери.

– Я думаю, – наконец сказала Лорен, – что еще одна сестра – это замечательно. И для моих детей тоже здорово приобрести новую тетю и еще кузена.

– Значит, у вас есть собственные сестры?

– Кузены из приемной семьи, с которыми я росла. Я все еще думаю о Гвен как о сестре, а о ее брате Невилле – как о своем брате. Однажды я чуть было не вышла за него замуж. Уже даже пришла в церковь на венчание.

Энн уставилась на нее.

– И что случилось?

Лорен рассказала о смерти своего отца, виконта Уитлифа, когда она была еще совсем ребенком, и о повторном браке своей матери с младшим братом графа Килбурна. Рассказала, как ее мать со своим новым мужем уехали в свадебное путешествие и так никогда и не вернулись обратно, хотя теперь они снова общались. Лорен воспитывалась в доме графа Килбурна вместе с его сыном и дочерью, уверенная, что они с Невиллом поженятся, когда вырастут. Невилл ушел на войну, попросив не ждать его, но она все равно ждала. В конце концов, он вернулся домой и начал ухаживать за нею. И наступил день венчания. Но когда Лорен прибыла в церковь, то встретила там другую женщину, похожую на нищенку, которая утверждала, что Невилл – ее муж и что он женился на ней, когда был на Полуострове.