Она запрыгнула на декоративную каменную ограду, затем, почти не прилагая усилий, перемахнула на наклонную черепицу высокой крыши и мягко пробежала по коньку. В следующий миг она спрыгнула на соседнюю крышу, распложенную ниже, и пошла по ней, глядя по сторонам.

Мрра нашла временное прибежище, где могла спать в светлые часы: большой зерновой склад с укромными тенями. Люди редко туда заходили, и на складе было полно крыс. Она ловила их, хотя из-за пыли морщила усы и чихала.

Ночью она могла свободно исследовать огромный город. Мрра прокралась мимо того места, где главный укротитель истязал животных арены. Она оскалилась, и в горле заклокотало низкое рычание.

В постели Никки согнула пальцы, желая разорвать что-нибудь на части из-за темных воспоминаний о времени до побега троки. Мрра помнила боль, кровь и сражения.

Даже сейчас она чуяла еще одну троку песчаных пум в глубине кошмарного туннеля. Мрра поняла, что с этими кошками обращаются так же жестоко, как когда-то с ней, и что их разум искажен жестоким даром главного укротителя… которого они люто ненавидели. Эти натренированные хищники раздирали жертв на смертоносном песке арены, но на самом деле желали разорвать на части Айвена.

Мрра чувствовала то же самое, и Никки ощутила этот вкус в глубине своего горла.

Большая кошка прыгнула во тьму, позволив теням окутать ее. Она хотела подняться на вершину плато и увидеть свою сестру-пуму, но Никки безмолвно предупредила Мрра, чтобы та держалась подальше от большого особняка.

«Жди, сестра-пума, — сквозь сон подумала Никки. — Жди».

Через несколько часов после полуночи Никки проснулась. В ее голове кружились остатки кошачьих снов. Потянувшись, Никки вспомнила мускулы пумы. Она полностью проснулась, чувствуя настороженность и нетерпение, хотя солнце еще не поднялось.

Надев черное платье, Никки выскользнула в ночь и зашагала по улицам. Она думала о рыщущей где-то пуме, но решила, что встречаться с ней слишком рискованно. Поэтому Никки в одиночку скользила по городу — не в теле песчаной пумы, а в своем. Она колдунья, и этого довольно.

Она шла по мощеным улицам, и над ней нависали ветви декоративных ив, наполнявшие тишину загадочным шелестом. Сияющие сферы на железных стойках освещали голубым светом перекрестки, создавая тени в других местах.

Никки спустилась мимо богатых домов мелких аристократов, которые отчаянно пытались показать свою значимость, и увидела ярко-зеленые глаза рыжей домашней кошки, вышедшей на улицы в поисках ужина. Кошка молча метнулась прочь.

Спускаясь с холма по главной улице, Никки миновала раскачивающиеся деревянные вывески гостиниц и домов торговцев, где люди останавливались на ночь.

Она вышла на тихую площадь с фонтаном, из зубчатой верхней чаши которого вытекала тонкая струйка воды. Знамена с символом окруженного молниями солнца безвольно повисли в неподвижном сыром воздухе.

Никки заметила отблеск на стене соседнего здания — зазубренный осколок зеркала был воткнут в щель между кирпичами. Еще один осколок сверкал в стене напротив.

Обострив чувства, Никки осторожно пересекла площадь, обнаружив еще больше осколков зеркала на бортике фонтана. Они походили на дерзкое заявление, сделанное под покровом ночи. Затем она заметила в переулке едва заметное движение фигур в капюшонах. Они не убегали, а ждали, сливаясь с чернильными тенями. Никки повернулась к ним, уверенная в своих силах и безопасности. Она ждала, что они двинутся первыми.

Затаившиеся в темноте незнакомцы не издавали шума, не окликали ее и не бросали вызов. Повинуясь импульсу, Никки наклонилась, подобрала с бортика осколок зеркала и подняла.

Несколько человек в капюшонах подались вперед. Их лица были закрыты черными полупрозрачными шарфами, и у каждого на шее висел деревянный амулет с ильдакарскими рунами. Глядя на их неясные очертания, Никки тряхнула головой, и ее длинные светлые волосы разметались по плечам.

— Мне не нужно скрывать, кто я.

— А нам нужно, — произнес один из незнакомцев. — Нам еще многое предстоит сделать, чтобы спасти наш город.

— Я не из Ильдакара, — сказала она.

— Мы знаем, — сказал другой незнакомец. Люди в капюшонах повернулись к самым глубоким теням в переулке и подняли руки, подавая знак. Появился еще один человек в струящемся балахоне цвета серой грозы. Когда он ступил в тусклый свет, вместо его лица Никки увидела под капюшоном спутанные беспорядочные образы.

Зеркало.

Вместо лица у него было зеркало.

— Я знаю тебя, — сказала она. — По крайней мере, знаю о тебе.

— Все в Ильдакаре наслышаны обо мне, — ответил мужчина, голос которого был приглушен гладким зеркалом с прорезями для глаз и рта. — Каждый раб и каждый угнетенный житель Ильдакара знает, кто я такой. Мы сражаемся за свободу. Некоторые открыто поддерживают нас, другие делают это в своих умах и сердцах.

— Волшебники тоже знают о тебе, — сказала Никки, — И хотят убить.