– Ведаю, – Императрица помолчала, покачивая рюмкой в руке и кивнула. – Что-ж. Быть по сему. Но повеление моё, отвезёшь сам. Отвезёшь и всё обскажешь, как есть. Говори, что хочешь, но, чтобы к утру, вы оба здесь были.

Грандиозный беспосадочный перелёт Москва — Новосибирск, предпринятый инструкторами Московской Воздухоплавательной школы полковником Михаилом Никаноровичем Ефимовым и полковником Петром Николаевичем Нестеровым на новейших цельнометаллических самолётах конструкции инженеров Сикорского и Поликарпова «Алексей Попович», вызвал живейший интерес не только своей дерзостью, но и возможностями аппаратов тяжелее воздуха, которые пока не рассматривались как транспорт дальнего действия, и предназначались лишь для относительно коротких маршрутов едва достигавших до тысячи километров. Теперь же есть весомая заявка на организацию сообщения для срочных поездок, так как скорость самолёта превышает триста километров в час, что втрое быстрее чем на аэролёте, и может быть востребована при перевозке почты, ценных и скоропортящихся грузов.

Воздушного флота подполковник Евграф Крутень Московские ведомости 15 июля 1920 года.

Российская империя, Москва, Большой Кремлёвский Дворец.

Проснулся Николай от одуряющего запаха свежей выпечки, а открыв глаза увидел спину широкоплечего мужчину в чёрной рясе, а когда тот обернулся, и морщинистое лицо, обрамлённое седыми волосами с ярко синими, глубоко посаженными глазами.

Лицо, священника было смутно знакомым, но вот ни фамилия ни громких дел, как-то не вспоминалось. Историю, Николай знал в объёме средней школы, а это было совсем немного.

– А… проснулся наконец. – Святой отец кивнул, а Николай, встал и как положено поклонился. — Да не тянись, не на службе. – Он взмахнул рукой приглашая присесть к столу. — Давай, а то пироги совсем остынут. Самолично брал у Тестова. Ещё горячие.

Не евший с прошлого вечера Николай сел к столу и заработал челюстями, перемалывая вкуснейшие пирожки с чуть хрустящей корочкой.

Епископ Макарий посмотрел на уминающего еду Николая и негромко, но внятно произнёс.

– Да, наворотил ты делов парень. С одной стороны, я тебя понимаю. Оплатить такой счёт было необходимо. А с другой, втравил нас в такой блуд, прости господи. Британцы эти просто на говно изошли, добиваясь твоей выдачи и суда в Англии.

– И тут, после душеспасительной беседы, последует предложение, от которого невозможно отказаться. – Прокомментировал боярич с трудом проговаривая слова сквозь набитый рот. — Выкладывайте ваше преосвященство.

Тот молча посмотрел на Николая, и неожиданно улыбнулся.

– Действительно занятный паренёк. Ну слушай. Я к твоему сведению руковожу Белогорской обителью братства Святого Григория Победоносца. Обитель у нас небольшая, но дружная.

— И? – Николай налил себе чаю, и взял ещё один пирожок. — И зачем я вам, с учётом того, что священником становиться не хочу, и не буду.

– А чего хочешь? – Макарий свёл седые брови к переносице.

— А ничего уже не хочу. — Николай отрезал себе большой ломоть пирога с рыбой, и задумчиво посмотрел куда-то вверх. – Нет. Наверное, сейчас попил бы холодного кваса. А то после этой гадской настойки горло дерёт от сухости. А вообще, мне все надоели. То душеспасительные беседы ведёте, то на крик исходите… Сборная команда неврастеников. Что до британцев, то уверен, что они ещё попыхтят немного, и успокоятся. Денежки шума не любят. Гадить конечно будут, но это их национальная черта.

– А ты?

– А мне вообще похеру. Сколько-то мразей уже прибрал на тот свет, так что пожил не зря.

– А как же матушка твоя, да отец? – Они-то тут самые пострадавшие.

– Ну, вот так сложилось. – Николай развёл руками. – Но это моя жизнь, и мне решать, что с ней будет. Это дар Господа нашего мне лично, и только я могу принять его или отклонить.

– Ну хорошо. – Макарий поднял руки. – Но шанс-то хоть мне дашь?

– Какой?

– Шанс доказать, что жизнь твоя ещё пригодится стране, твоим близким, да и просто людям что здесь живут. А чтобы не быть болтуном в твоих глазах, вот читай. – Он достал откуда-то сбоку лист гербовой бумаги, с шапкой и гербом Личной Его императорского величества канцелярии. – По документу этому, решением императорского суда, ты приговорён в служение в монастырский приказ Белгородской епархии, а вот этим рескриптом епархии, – на стол лёг новый документ, – послан служить в Белогорскую обитель. Ну и на самое сладкое, вот. Мой приказ о назначении послушника Белоусова в работы при оранжерее и саду. Спокойное, тихое место. Против цветов-то не возражаешь?

– И всё оставшуюся жизнь растить цветы? – Николай громко рассмеялся, представив себе эту картину.

– Никакая вечность не длится бесконечно. – Святой отец хитро улыбнулся. – Могу тебе сказать, что дольше четырёх лет в стенах обители задерживаются только отцы-наставники, а те имеют свободный выход в город, и часто живут вне монастыря в своих домах. Так что, если всё будет нормально, и ты через четыре года получишь свободный выход в город. Ну а там, Бог ведает.

– Ладно. – Николай кивнул. – Только пусть моих родных предупредят. А то они, наверное, уже извелись в ожидании суда. А цветочки… пусть будут цветочки. Всяко лучше, чем на каторге или в могиле.

Епископ Макарий сделал ещё лучше, устроив Николаю свидание с родными. Правда встреча вышла скомканной, и торопливой, но на сердце у боярича полегчало. А через час, его и настоятеля обители принял на борт новенький ещё пахнущий краской курьерский аэролёт Нетопырь, взявший курс на Белгородскую губернию.

Шли ходко, и через четыре часа уже заходили на посадку на большую площадку внутри монастырских стен, возвышавшихся на восьмиметровую высоту.

В монастырях Николай бывал неоднократно. И по делам, связанным с юнакским обществом Войска Донского, и просто по случаю, но такого он ещё не видал. Внутри огромной площади окружённой мощными стенами, стояли ровные ряды небольших зданий, словно по линейке, пара аккуратных трёхэтажных корпусов с черепичными крышами, и совсем небольшая церковь, даже скорее часовня в центре. Зато свободных площадок было в изобилии. И даже две полосы препятствий, одну из которых он разглядывал особенно внимательно, когда к нему подошёл Макарий.