– Ого! – Вырвалось у Николая. – Значит дело действительно горит.

– Полыхает. – Епископ кивнул, подтверждая слова боярича.

– Хорошо. Мне нужен точный поэтажный план здания, со всеми коммуникациями. Это как идут водяные трубы и электричество, список сотрудников и наставников, а также документ на право свободного прохода по всей обители.

– Последнее вот прям сразу, – Макарий достал из ящика стола массивный золотой крест в пол-ладони размером, отделанный плоскими рубинами и крошечной миниатюрой изображавшей Георгия Победоносца в центре, и протянул Николаю. – А план, и прочее, дам команду, как сделают, сразу тебе принесут. Ну и сам понимаешь, никому ни слова, ни полслова.

– А крест такой на груди? – Боярич насмешливо хмыкнул.

– Так держи под рубахой, а как будет нужно, достань и покажи. Хотя, да. Разбежится всё одно по обители. Не удержишь. Но мало ли чем я тебя мог напрячь. Болтать конечно будут, но вряд ли догадаются.

Заканчивая работу с телеприёмником, Николай так напряжённо размышлял, что не сразу услышал шаги по коридору, а когда обернулся, увидел входящего в учебный класс Викентия, с толстым пакетом в руках.

– Вот. Велели передать.

– Спасибо. – Николай коротко поклонился, и поскольку корпус уже был собран, убрал прибор на полку, и поспешил к себе в каморку.

План здания был начерчен от руки тушью в толстом альбоме где была детализация по каждому этажу, и даже подземные переходы, между зданиями о которых боярич не знал.

Кабинет Макария находился на втором этаже. Снизу, под ним располагался зал для сбора дежурного наряда, слева к кабинету примыкала комната отдыха самого настоятеля, а справа – архив, строевая часть и караульное помещение с оружейной комнатой.

Третий этаж был в основном занят кабинетами руководства обители. Первый заместитель или как его здесь величали благочинный, игумен Сергий, начальник учебной части игумен Леонид, казначей иеромонах Борис, и зам по хозяйственной части – иеромонах Николай. Там же, на третьем этаже была комната спецархива, и гостевые покои для редких гостей высшего уровня.

Судя по короткой справке, допуск, не только в кабинет, а даже на этаж, был ограничен высшим руководством обители, так что никакой посторонний не мог подобраться ближе полсотни метров. Через витражные окна даже при наличии мощной оптики, документ не прочесть, и значит оставался лишь два варианта. Или Отец Викентий, или кто-то ухитрился получить доступ обойдя тяжёлые двери и хитрые замки.

Взгляд Николая сначала скользнул по какой-то неправильности, а затем вернулся, изучая странное место на плане. Между кабинетом казначея, который находился выше и слева комнат настоятеля, и кабинетом первого заместителя была какая-то прослойка. Комната не комната, а что-то вроде конуры, где могли и хранить средства для уборки помещений, и вообще что угодно, например, старый хлам, который не успели или не смогли списать.

Николай бросил взгляд на наручные часы, которые никто и не думал отбирать, и поразился тому, что уже был первый час ночи.

«Хотя, ночь самое время для пытливого исследователя монастырских тайн» – Он усмехнулся, накинул тёплый плащ, подбитый тонким мехом, и подхватив свою сумку с инструментами, вышел в стылую осеннюю ночь.

Дождь едва накрапывавший весь день, решил подойти к делу серьёзно и превратился в ливень но несмотря на погоду, и ночное время, на стрельбище и других площадках шумела осмысленная деятельность. Первая рота пробежала куда-то в сторону спортгородка, а в штабе, светились почти все окна.

Дежурный по штабу, иеромонах Георгий, поднял голову чтобы спросить цель посещения, но увидев из-под широкого ворота рубахи золотую цепь креста высшей иерархии, лишь удивлённо махнул рукой.

– Проходи. – Но в книгу визитов разумеется записал, уточнив время по большим настенным часам.

На третьем этаже было относительно тихо. Как правило ночью по кабинетам никто не сидел, и если нужда была в неурочной службе, то люди работали по подразделениям. Только из кабинета казначея доносилась негромкая музыка, а у начальника учебной части слышался какой-то разговор.

Искомая дверца, нашлась сразу хоть и пряталась под стеновой панелью, но не из-за секретности, а скорее, чтобы не нарушать строгий декор коридора. А вот с замком пришлось повозиться, и лишь через пять минут тот сдался.

Внутри было темно, но хороший немецкий фонарь разрешил эту сложность осветив узкую словно пенал комнату, где валялся какой-то хлам, из поломанной мебели, сейфов с открытыми дверцами, и рулонов пыльного тряпья, в котором угадывались ковровые дорожки.

Тяжело вздохнув, Николай начал аккуратно пробираться к самой большой куче мусора, и отвалив в сторону толстый ковровый рулон, положил набок старую тумбочку и разобрав более мелкий мусор, увидел наконец то, что в общем и ожидал. Перископический прибор фирмы Сименс – Хальске, с встроенным фотоаппаратом. Как раз в это время механизм аппарата зажужжал, щёлкнул, и гуднув ещё пару раз затих. Пунктуальные немцы сделали даже цифровой счётчик ленты, и судя по цифрам, плёнки в аппарате было ещё много.