Продвигаясь по туннелю и пытаясь отыскать в простиравшейся впереди черноте едва заметные пестринки светящегося мха, Агата поняла, что именно во время таких занятий ей раньше и удавалось обдумать те вопросы, за пренебрежение к которым ее отчитывала Лила. Добиться результатов в своих исследованиях ей удавалось лишь в те моменты, когда интересующая проблема непрошеной занимала ее разум, свободный от прочих мыслей – гуляла ли она или ела, убиралась ли у себя в каюте или лежала в постели в ожидании сна, ее мысли возвращались в одно и то же место, постепенно подтачивая стоявшие перед ней препятствия, пока те не поддавались напору. За своим рабочим столом или консолью она могла провести детальный анализ более ранней работы или проделать новую серию длительных вычислений, однако по-настоящему новые идеи посещали ее только тогда, когда перед ней стояла совершенно другая задача.

Теперь же, когда ее мысли не тяготели к критике со стороны Лилы или тщательному анализу их собственной динамики, без особого труда их могли занимать лишь догадки о новостях, которые им принесет новая система. Они не были навязчивыми и не вызывали тревогу – во всяком случае, не больше, чем преследовавшее ее маниакальное желание снова и снова возвращаться к пустяковым вопросам о кривизне и энтропии – однако все пространство, в котором некогда разворачивалась ее творческая деятельность, было всецело колонизировано этим незваным гостем.

Но решение было не за горами: как только работа над новой системой завершится, она едва ли останется в плену грядущих откровений. Да и было ли что-то ужасное в том, что ее ненадолго отвлекла перспектива заранее узнать о будущем Бесподобной? Ждать ей оставалось меньше двух черед – а благодаря забастовке она могла и это время провести с пользой для общества. Даже если Лила была права, и какая-то ее часть отказывалась смириться с тем, что от будущего было бессмысленно ожидать помощи в ее исследованиях, надежда на эти неправдоподобные шпаргалки быстро иссякнет, стоит лишь ознакомится с фактическим содержанием присланных ей сообщений. Во многих отношениях ее жизнь войдет в привычное русло, но новость о горе, вернувшейся в целости и сохранности, укрепит ее дух. Она продолжит свою работу с новой силой и зарядом оптимизма – не из-за того, что ее будущее «я» предоставит Агате теоремы, которые ей только предстояло доказать, а благодаря осознанию того, что вся ее жизнь, так же, как и жизни всех, кто ее окружает, были частью великой борьбы, приближавшейся к своему завершению.

Агата ощутила дрожь в нижележащей породе и инстинктивно мобилизовалась; в целях защиты тимпан затвердел, лишив ее слуха. Не устояв на ногах, она упала на пол, потеряв ориентацию и не зная, упала ли она из-за того, что встряска лишила ее равновесия, или же ее сбила ударная волна в воздухе.

Свернувшись клубочком на прохладном полу, она стала ждать худшего – ждать, что гора расколется пополам и выбросит ее прямо в пустоту. Но камень оставался неподвижным, и когда Агата заставила себя расслабить мембрану, окружавшую ее горло, то расслышала лишь отдаленный скрип.

Поднимаясь на ноги, она почувствовала, что воздух, прилегавший к ее коже, приобрел едкий запах. Неуклюже нащупав когерер, она осветила туннель короткой вспышкой, отведя взгляд от ослепительно яркой точки, в которой луч касался стены; вторичные отражения осветили окружавшие ее камни, обнажив легкую дымку, повисшую в воздухе. Поток, исходивший из камер системы охлаждения, был, как всегда, безупречно чист, а значит, дым, скорее всего, проник в систему откуда-то сверху, выше по оси, и обладал достаточным давлением, чтобы преодолеть нормальную тягу воздуха.

Агата развернулась и направилась к выходу, следуя в темноте той же дорогой. Ее опыт не позволял оценить мощность взрыва. В мастерских происходило немало происшествий, о которых она на тот момент не знала, но поскольку туннели системы охлаждения связывали между собой все уголки Бесподобной, ей следовало ожидать, что здесь отголоски этих инцидентов будут ощущаться намного сильнее. Не имея основы для сравнения, ей не стоило делать поспешных и сумасбродных выводов насчет столкновений с булыжниками, летящими на бесконечной скорости.

Только добравшись до входа в туннель и начав карабкаться по лестнице в сторону светящегося мха, Агата осознала, какая жуткая дрожь охватила ее тело. Подходя к кабинету, она постаралась успокоиться, испугавшись, что Челия отнесется к ней с пренебрежением, если выяснится, что для этой работы вполне обычны ситуации, когда любой крошечный взрыв, устроенный химиками, оставляет после себя эхо, сбивающее с ног точно так же, как сбило ее. Воздух из систем охлаждения подавался в вытяжные шкафы, в которых химики проводили кое-какие из своих опаснейших экспериментов. Такого ударного посвящения ей, пожалуй, следовало ожидать с самого начала работы.

Когда Челия заметила приближение Агаты, ее настроение, судя по всему, не располагало к насмешкам. Подойдя ближе, Агата увидела врезку с новостями, открывшуюся на экране консоли, но прочитать ее под таким углом было невозможно.

– Что случилось? – спросила она у Челии. – Я что-то почувствовала в туннеле, но не поняла, что именно…

– В одной из мастерских произошел взрыв.

– У химиков?

– Нет, у инструментальщиков, – ответила Челия. – Там, где они работали над камерами для новой системы передачи.