– Ты должна мне кое-что пообещать, – сказал Рамиро.

– Что именно?

– Пообещай, что не станешь писать об этом в прошлое. – Ему было бы спокойнее, если бы Розита поклялась не принимать послания от кого бы то ни было, но она уже ясно дала понять, что твердо намерена принять участие в пробном запуске системы.

– Я умею держать тимпан на замке, – ответила она. – Я не стану рассказывать тебе о том, чего ты не хочешь знать.

– Этого мало, – сказал Рамиро.

– А ты не много на себя берешь?! – раздраженно воскликнула Розита. – Ты не вправе указывать, о чем мне можно сообщать самой себе, а о чем нельзя.

Рамиро стало стыдно, но он не мог оставить все, как есть.

– Даже просто зная будущий исход, ты получишь надо мной преимущество. Такого я мог бы ожидать от Коррадо – но если ты и правда собираешься уважать мои решения, то к моменту нашего разговора должна знать столько же, сколько и я.

Розите потребовалось заметное усилие, чтобы сдержаться.

– Уважение твоих решение не означает, что я обязана ограничивать свою собственную перспективу, – наконец, произнесла она.

– Ограничивать свою собственную перспективу? – Рамиро недоверчиво прожужжал. – Можно подумать, что я прошу тебя выколоть задние глаза. Об этой зловредной диковинке ты узнала всего несколько черед тому назад – когда же она успела стать неотъемлемой частью твоей жизни?

– В тот самый день, когда ее изобрели, – ответила она.

– Ее, может быть, и изобрели, но все-таки еще не построили, – заметил Рамиро. – Тебе не стоит опережать события.

– Как и тебе. – Розита направилась к двери.

Рамиро не хотелось, чтобы их встреча закончилась вот так.

– Мне жаль, что я тебя обидел, – сказал он. – И я признателен за твои слова насчет Коррадо.

Розита остановилась, ухватившись за веревку.

– Нам стоит снова поговорить, когда мы оба успокоимся.

– Договорились.

Рамиро проводил ее взглядом, радуясь, что их встреча не прошла даром. А потом снова повернулся к консоли и неизменным результатам голосования.

Кого бы удовлетворило общество, расколотое итогами выборов, когда половине населения будущее было бы известно вплоть до момента встречи с прародителями, в то время как остальным приходилось бы день за днем бороться ради сохранения целостности собственных решений? Розита дала ему возможность заранее почувствовать на себе суть переговоров, в которые придется вступать обеим сторонам, и уже сейчас в этом было мало приятного.

Какие варианты у него остались? Рамиро получил возможность повлиять на результаты голосования, но потерпел неудачу; он не мог расплести ковер событий и сделать еще одну попытку. Но собственная история – в той же мере, что и всегда – была продиктована связью между его волей и поступками. Все, что ему теперь оставалось – это сражаться за право не знать исхода своей битвы.

– Для начала нам следует объявить забастовку, – предложил Пио. – Выборы мы проиграли только из-за того, что люди поддались фантазии – они решили, что новая система даст им ровно то, что они хотят, безо всяких сбоев и неудобств. Но если они не в состоянии представить вред, который нанесут сами сообщения, значит, нужно продемонстрировать им более осязаемые препятствия.

Рамиро, который в этот момент возился с камерами и проверял, как идет трансляция в сети, следил за их разговором вполтимпана. В пещерообразном пространстве конференц-зала собралось не больше четырех дюжин человек – при том, что сцена оставалась пустой, а все собравшиеся держались за веревки в зоне слушателей – однако число людей, следивших за их дискуссией на своих консолях, по всей горе, превышало их в дюжину с лишним раз.

– Но что нам использовать в качестве рычага для переговоров? – спросила Эмилия. – Какой бы навык ты не взял, монополии на него у нас нет.

– Верно, зато на нашей стороне численность, – ответил Пио. – Мы не сможем парализовать какую-то конкретную деятельность, но если пять двенадцатых населения перестанут работать, то всем остальным придется работать за двоих.

– Ты не сможешь вовлечь в дело всех, кто голосовал против системы, – заметила Лена. – Когда она начала говорить, видеотрансляция автоматически переключилась на охватывавшую ее камеру, и Рамиро немного расслабился. Несмотря на то, что акустика зала осложняло работу ПО, ему, по-видимому, удалось найти правильный способ фильтрации сбивавшего с толку эха и сделать возможной триангуляцию местоположения каждого из говоривших.

– Ты права, – согласился Пио. – Но мы могли бы подтолкнуть людей к вступлению в наши ряды, сосредоточившись на последствиях, которые забастовка возымеет для тех, кто к ней непричастен. Что, если мы заведем открытый список с именами всех участников? Тогда вместо того, чтобы сидеть дома и ничего не делать, мы могли бы даже в этих обстоятельствах оказать друг другу поддержку.

Лена весело зажужжала, не впечатлившись его словами.

– А потом Совет просто возьмет список имен и упрячет всех нас в тюрьму?