"Между мной и лиром Викером нет родства? Ну, мало ли".

— Нет, никакого неизвестного родства у тебя с лиром Викером не вижу. Так что это ни при чем, вы сюда попали каждый сам по себе. Я не слишком хорошо читаю будущее, да твое и читать бесполезно. Но ближнюю ауру вижу ясно, — опять вслух сказала знахарка. — И заклятье твое вижу. Эко угораздило, на синее заклятье нарваться! Ну ладно, кто ж знал…

И добавила на мысленном:

"И еще одно заклятье вижу, вот это интересно. Как будто в раннем детстве наложено, и непонятно, то ли заклятье, то ли нет. Не знаешь, обращались твои родители к магам? Может, болезнь какую магией лечили?"

"У нас не лечат магией!"

Знаю-знаю, разные бабки-шептуньи по деревням не перевелись еще, да и не по деревням — открой любую газету объявлений, а нате вам — потомственный магистр со стопроцентной гарантией вам что-нибудь сотворит, снимет или приворожит, только заплатите. Но никто меня не убедит, что это не чушь собачья.

"Ну, не знаю. Заклятье или нет, а что-то есть. Может, болезнь спящая, или залеченная. А то ведь тоже на синее заклятье похожа. Редкая такая паутинка, и не снимется ни за что, в отличие от того, второго. Просто знай, что есть".

Кажется, я начинаю не любить синий цвет…

"А почему не снимется, разве не все синие снимаются? И отчего это заклятье, можешь сказать?"

"Да, девка, не все снимаются. Самые сильные, практически вечные — они чаще к вещи привязаны. Это проще — к вещи привязать, на человека положить трудно… да ладно, не вникай, это тебе лишнее. А то, что у тебя… я бы сказала, на запретное заклятье похоже. Что-то тебе по жизни запрещено как будто. Но утверждать не буду. Говорю же, может, и вовсе не заклятье. Ты иномирянка, кто знает, как у вас там, в вашем мире, положено".

Я вздохнула. Ладно, ну его, это заклятье, которого, может, и нет.

Что же спросить?

"Митрина, что мне делать?"

Да-да, вечный вопрос гнилой интеллигенции. Но Митрина поняла как надо.

— Что тебе делать? Что делала, то и продолжай. На твое разумение. Если есть нить — никакие дела ей не помешают. Если нет — тем более.

Дин и Дана, слушая этот наш ""разговор", переглядывались иногда, но не вмешивались.

"Я хочу встретиться с магом, открывающим Двери, и вернуться домой".

Митрина кивнула и повторила вслух это почти дословно. Ленна распахнула глаза, а Дин лишь быстро взглянул на меня, и опустил голову. Эх, а надо ли посвящать их в мои планы?

"Не повторяй мои слова. Давай поговорим между собой", — попросила я.

— Не глупи, милая, — тут же отозвалась знахарка. — Не теперь надо скрытничать. Еще вот что помни — добраться до Андера к магу Муну — это еще не вернуться домой. Кто знает, можно ли вообще открыть те Двери, что тебе нужны, и под силу ли это именно лиру Муну?

И если так, то свадьба твоя не ко времени случилась — кто-же новобрачную отправит куда-то без мужа?

Вот и приехали. Свадьба не ко времени! Как будто это я со всех ног рвалась замуж!

"А с мужем ведь можно?"

Митрина усмехнулась:

— Да оно бы и можно, будь у тебя другой муж. А Дина твоего не отпустят из Кера, и просить бесполезно.

"Почему?! — взвилась я, — Почему его не отпускают? Что вообще происходит? Что с ним не так?! Почему его ловят, не пускают, наказывают зверски, почему он не свободен? Кто он, вообще?"

Дин, понятно, этого не слышал, но, наверное, по выражению моего лица понял, о чем спрашиваю. О заметно побледнел и исподлобья поглядывал то на меня, то на знахарку. Сам, небось, те же вопросы задавал не раз и не два, только, может, Митрину еще о том не спрашивал?

— Кто твой муж и почему его не отпускают? — озвучила она со вздохом. — Скажу одно, и это чистая правда. Имень Кер обет дал о Дине всю его жизнь заботиться и не выпускать его из под своей руки. Спросишь, какого демона ему, Дину, то есть, нужна эта забота?

"Вот именно, да еще такая, блин, трепетная забота!"

— А не знаю, девонька. Вот про блин — не поняла…

"Не обращай внимания, это я так… оговорилась. А кто может знать, Митрина?"

И почему-то мне это казалось важным. Не то слово — очень важным! А Дин — он просто привык? Всю жизнь так жил, поэтому и не ставит, так сказать, вопрос ребром? Или не дают поставить? Вон ведь, сбегает — ловят, почему — не объясняют. С ума можно сойти.

Или ему таки что-то объяснили, мало-мальски вразумительное?