"Да. Ход длинный?"

"Не слишком. Не успеешь по-настоящему утомиться. Давай руку, я покажу тебе замок. Закрой глаза, и не бойся, я слежу за всем. Да тебя и так из этих несчастных заключенных никто не тронет".

Все это время он продолжал держать меня за руку, теперь мы переплели пальцы. Князь опустил веки, а тоже…

Дорожка из плотно подогнанных серых камней, по обе стороны от нее — пышная зеленая трава, и кое-где цветы, белые. Оглядываюсь. Я в саду. Иду по дорожке… нет, скорее, лечу над ней. Странное ощущение. Князь рядом, но я его не вижу… Зато чувствую, знаю, что он тут.

Все правильно, я ведь в его воспоминаниях.

Дорожка длинная.

"Это мой сад, — говорит князь. — Вон там забор, кованое кружево, которое обошлось моему отцу в несколько тысяч дирремов золотом. Когда-то была просто каменная стена. А с другой стороны — пропасть, там ущелье и река. Вон та беседка на самом обрыве — моя мать любила сидеть в ней со своими дамами, с книгой или за рукодельем. Она всегда любила высоту и ветер, а некоторые дамы падали в обморок".

"Она что, заставляла их ходить по самому краю?" — не удерживаюсь от некоторого ехидства.

"Кто?.." — кажется, князю не нужны собеседники, только отвлекают.

"Моя уважаемая бабушка", — мне кажется, что это остроумно.

"А… нет, конечно. Ты, кстати, наверняка ей понравишься. Когда встретитесь".

Я невольно поежилась. То ли слышала от кого-то, то ли сама решила, что мамаша князя Вельда давно покойная. Значит, встретимся нескоро… надеюсь на это.

"Жаль, что ты замужем. Я бы не хотел погубить невинного человека. Искренне надеюсь, что этого не случится".

"Я тоже надеюсь".

"Я все равно поступил бы так, и не иначе. Жизнь одного — малая плата за то, чтобы сохранить княжеский дом Вельдов и его Право Круга".

Не без раздражения отметила: вот рассуждение, достойное истинного князя. Что там жизнь непонятно кого по сравнению с их домом Вельдов? А мне вот наоборот, жизнь Дина куда как дороже.

Князь смеется. Он что, слышит, о чем я думаю? Но я ведь не говорю, точно! Я лишь думаю.

"Не сердись. Я слышу чувства. Ты простолюдинка и многого не понимаешь. Отдать жизнь во благо такого рода, как мой — для меня невеликая цена. Я это сделаю, собственно, со своей жизнью. Для тебя, конечно, все иначе, ничего удивительно. Тебя не воспитывали княжеской дочерью".

"Что такое Право Круга?" — меняю я тему.

"В данном случае это право поставлять женщин в королевскую семью, смешивать свою кровь с королевской".

А, ну да, конечно, где мне, плебейке, проникнуться высотой такого предназначения.

Князь, видно, снова слышит мои эмоции, но лишь улыбается.

"Твой муж хороший человек? Ты его любишь?" — спрашивает зачем-то.

"Да", — отвечаю односложно.

"Сама его выбрала?"

Молчу, потому что вдруг понимаю: правдивый ответ правдой не является. Да, Дина мне навязали. Формально — так. Но правда в том, что выбрала его сама и только сама. Еще с первой нашей встречи, тогда, на площади, когда увидела его в клетке, немытого и страшного — только детей пугать. Разве я забывала с тех пор эти ярко-серые глаза? Он ведь показался мне красивым даже тогда…

"Потом полюбила? — делает вывод князь. — Что ж, так нередко бывает".

Странно все это. Гуляем, не спешим, хотя обстоятельства такие, что, может, стоило бы и поторопиться. Кругом уже не только трава, а то какие-то деревья в красно-желтыми плодами, то цветущие кустарники, цветы разных цветов, похоже на розы, но листья другие. И к чему князю знать про моего мужа? Я тоже слышу его эмоции — ему хорошо и немного грустно. Он задает мне вопросы… просто так. Светская беседа ни о чем.

И меня вдруг прорывает: начинаю рассказывать. Начиная с того момента, как я оказалась в замке Кер. И зачем мельник меня привез, объяснила: вместо дочки. И как Дина увидела. И все-все. Того, что я иномирянка, не касалась: раз уж с самого начала не сказала об этом, то к чему теперь усложнять? Рассказываю про Дина, про его внимание ко мне, про ленну Дану и ее неудавшееся бегство, про нашу с Дином свадьбу. Про все свои недоумения, что касались Дина и его странную болезнь, и про то, что он — непонятно кто и обращаются с ним непонятно как. Или это только мне непонятно? Вскользь — про свою нить, что, может быть, ведет меня куда-то, а куда — понять бы. Насчет нити — случайно вырвалось, но ссылаюсь на знахарку, рассказала ведь, что ленна устроила напоследок "сеанс предсказаний"…

Князь слушает внимательно, ни разу не перебил. Потом молчит, видно, обдумывает. Даже неловко стало: зачем ему, сейчас, еще и мои дела, зачем "гружу" его?

"Это по меньшей интересно, — говорит он наконец. — Насчет твоего мужа. Если, конечно, все так, и ты не навоображала лишнего. Когда встретишь моего брата, расскажи ему и про это тоже. Может быть, он заинтересуется, по крайней мере, что-то объяснит. По мне, так это чем-то похоже на клятвенный запрет".

"Что это значит?" — восклицаю я.

"Я тебе рассказывал про церемонию чаш при королевском дворе? Мы, вся знать Винеты, связаны присягой королевскому дому. Поэтому отступник не может выпить вино короля. Все мужчины моей семье присягали мне. Поэтому тот, кто меня, к примеру, ударит, не выпьет вина. Меня нельзя лишить пищи, лгать мне, изменять, ну и еще всякое такое. Все это помешает выпить вино".

"Запереть тебя в тюрьме — не значить изменить?!"

"Как ни странно нет, — князь смеется. — А во всем остальном он верен мне и Вельду. Не мешает событиям идти своим чередом — то есть я болен и поэтому умру. Меня не лишают воды и пищи, хоть все это здесь дрянь, на мне нет цепи, как на всех прочих — но уйти я не в силах. Все условно, девочка. Все можно обойти. Но мы говорили о твоем муже. Например, Кер связан некой клятвой касательно него, и необязательно клятва завязана на королевское вино. Тогда естественно, что он передал жесткую сторону его воспитания кому-то другому, и просто не знает, когда именно и за что поспитаннику перепадает наказание плетью. Лично я не вижу в этом наказании ничего плохого, если дело касается преступников или просто вздорных упрямцев, которые плохо понимают слова. Зловредное нарушение моего приказа несомненно заслуживает подобного наказания. Ты понимаешь меня?"