Мой взгляд упал на цепь на полу, примерно на такую дядя Гоша пристегивал лодку — да, была у нас и такая радость. Лодка стояла на даче… в другом мире, в другой жизни. И я тут же разглядела, что цепей много, очень много, возле каждого человека — цепь. Просто я поначалу смотрела на лица, упуская остальные детали. А та цепь, увиденная первой — она тянулась к железке у меня на поясе. Разъемная такая штуковина из двух половин, потом цепь, которая последним звеном прикреплена к штырю в стене. Зачем? Я как-то вяло удивилась — зачем цепь и штырь? Чтобы не ловить меня по всему "спортзалу"?

И вообще — зачем? То есть — зачем ту я? Для чего этим пусть мужикам, но явно полуживым — женщина? Посмотреть, полюбоваться, пустить слюну и получить чисто эстетическое удовольствие? Им всем поголовно нужна баня, еда и врач.

— Эй, ты как, освоилась, птичка? — передо мной присел на корточки человек, тоже с цепью на поясе. — Ты, говорят, бойкая, да? То, что надо, — он тронул мою разбитую губу, заставив тем самым еще отползти и вжаться спиной в холодную, влажную стену. — А я тут хас.

Он был грязный, заросший — как и остальные, но вполне здоровый и сытый — в отличие от остальных… нет, в отличие от большинства.

Снова словно кто-то еще немного навел резкость у меня и в голове, и в глазах, и теперь я увидела — не все были такими уж изможденными. Группа мужчин поблизости явно была в неплохой форме и рассматривала меня вполне с определенным интересом. Я оценила длину цепей, кажется, они все были почти одинаковыми, и сделала, наконец, очевидный и несколько утешительный вывод: на меня могли претендовать не более восьми-десяти человек, остальные — сколько их?! — просто не смогут подобраться. Но кто сказал, что десяток — это мало?!

Итак, эти амбалы меня купили. Или кто-то "с воли" купил для них. Где-то так. Они тут что — особенные?.. Глупый вопрос.

А остальные смогут наблюдать за процессом. Такое вот шоу, да.

Умереть прямо сейчас, быстро и безболезненно, было бы просто подарком судьбы.

— Ты ведь немая, да? Жалко. А то поболтали бы, ну да ладно, — он улыбался разглядывая меня маленькими блестящими глазками. — Ты уж постарайся. Я буду драться на похоронах князя. Наверное, выживу, с собой заберу. Если понравишься, понятное дело. Тут ребята — ты ж понимаешь, надо со всеми. По жребию. Мы тоже любим по-хорошему, ты ж понимаешь.

Мне было совершенно безразлично, где и зачем он будет драться — еще один какой-то непонятный мне обычай. Со всеми ребятами по жребию и по-хорошему — да, конечно, держи карман шире..

Он… здешний хас, протянул руку и сдернул с меня платок. Где-то засмеялись и заулюлюкали.

— Ты красивая, — сообщил хас, — вон там одеяло, видишь? Чистое. Ну, давай.

Он как будто не спешил, хотя глаза были нетерпеливо-жадными. Играл со мной, ждал…

Мне захотелось заскулить.

Дин, Дин, Дин… Милый, ты где? Ты не позволил бы меня арестовать. С тобой бы вообще все получилось не так.

Дин, спаси же меня!

Чудо, только чудо мне поможет, проклятая нить, которая как завела, так и выведет. И где же она? Куда идти?..

Хас придвинулся, поднял меня за плечи, поставил, провел пальцем по щеке.

— Ну?..

Я впилась зубами ему в руку, он даже замычал от неожиданности и отбросил меня от стены в сторону, я покатилась по полу, вскочила на ноги и побежала… Пока сидела, думала, сил нет — неправда, их было, и еще как было! Бежала бы — только пусти. Но цепь больно рванула за талию, и я опять упала, и поползла, сначала боком, потом на четвереньках.

Цепь больше не держала, но волочилась следом.

Не держала?! Да, потому что штырь выпал из стены. Наверное, это уже само по себе было почти невероятно.

С той минуты, как увидела стражников, я уговаривала себя быть спокойной и действовать обдуманно, лишь только представится возможность. Вместо этого мозг периодически совсем выключался от жуткой паники, и я предпринимала что-либо идиотское, не думая вообще, ну вот вообще без единой мысли — именно под влиянием этой самой паники…

— Эй, куда?! — заревел хас, наступая на мою цепь.

Дотянуться до меня хас уже не мог, ему мешала собственная цепь, но тут же кто-то другой схватил меня сзади, и рук было не две, а больше…

— Клеймо смерти на каждого, кто до нее дотронется, — вдруг прозвучал голос, и, показалось — необычайно громкий.

Стало тихо. И руки, меня держащие, как по волшебству пропали. Я потянула свою цепь — ее больше никто не держал.

— Клеймо смерти сейчас же, — повторил голос.

Я оглядывалась, мало что понимая. Кроме одного — за меня заступились.