— Вроде да. Странно. Складывается впечатление, что он и не думал нас подозревать. Впрочем, расслабляться пока не стоит.

Я и не планировал расслабляться. Наоборот, чувствовал себя под перекрёстным огнём. Кланы нас ищут, под боком так некстати это убийство, факел спёрли, лягушки, жабы и утопленники изготовились к атаке... Да ещё и призрак.

Чем темнее становилось на улице, тем материальнее становилась мысль о призраке. Мрачнела Натсэ, бледнела Авелла. Я ни бледнеть, ни мрачнеть не хотел — взял наши с Авеллой росточки и пошёл на улицу. После недолгих размышлений определил их слева и справа от крыльца, в трёх шагах.

Всё-таки привык я уже быть магом. Мысль о лопате даже в голове не мелькнула. Одно заклинание — сделать ямку, другое — засыпать. Ну вот и всё. Растите, задохлики! Я вас даже немного побалую.

Укоренение

Заклинание из земледельческой ветки дёрнуло десять единиц ресурса, и я буквально почувствовал, как корни саженца впились в землю и потянули из неё соки. Я протянул руку над чахлым росточком и сменил печать.

Орошение

Вода, которая была у меня в резерве, тёплым дождиком пролилась на землю. Потом я всё повторил со вторым ростком и остался собой очень доволен.

— А вот если я тоже хочу деревце? — послышался сзади печальный голос.

Я обернулся. На крыльце стояла Натсэ в неброском коричневом платье и с шалью на плечах. Разумеется, наши сегодняшние покупки не ограничивались тем маскарадом, который мы явили Асзару. Взяли и тёплых вещей, и обычных, повседневных. «Призрачные платья» Натсэ вернула на чердак. Авелла, придя в ужас от такого открытия (она полдня носила платье покойницы!), тут же стребовала с меня ванну. Собственно, после этого я и ушёл заниматься садоводством, чтобы не стоять над душой и не тревожить ум эротическими мыслями.

— А какое ты хочешь? — спросил я.

— А какое бы ты выбрал для меня? — последовал встречный вопрос.

Я задумался. Мои познания в ботанике были настолько глубокими, что дуб от берёзы я отличал без труда. О, ещё, знаю, осина есть — у неё листы дрожат, потому что на ней кто-то там повесился, и она до сих пор в шоке. Это точно не о Натсэ...

— Рябина, — вдруг сказал я. — Это должна быть рябина, точно.

— Почему? — удивилась Натсэ.

— Ну... Не знаю. Она кажется такой простой. Но когда прочие деревья уже всё посбросили и приготовились к зиме, на ней одной такие яркие красные ягоды. Когда снег ложится, они на его фоне — как огонь, хотя на самом деле, конечно, не горят... Терпкие. Их никто не ест почти. Но некоторым безумцам они нравятся.

Натсэ помолчала. Видно было, что она странным образом польщена.

— Я думала, ты назовёшь ёлку. Зимой и летом одним цветом, да ещё и колется. Но ладно. Жду от тебя в подарок рябину.

Я постарался припомнить, видел ли во время своих реальных и сновидческих путешествий по лесу рябину. Не припомнил. Но — надо так надо, будем искать.

Я шагнул к Натсэ, она потянулась ко мне, но тут из дома донёсся истошный визг.

— Белянка, — выдохнула Натсэ и бросилась в дом. Я побежал за ней.

Далеко идти не пришлось. Авелла, с влажными волосами, в одном махровом полотенце, неслась к нам по коридору. Увидев нас, она перестала визжать, но побежала быстрее. В меня она буквально врезалась.

— Тихо, тихо! — Я обнял её. — Что случилось?

Авелла повернула голову:

— Натсэ! Ты — зло!

— Чего это? — удивилась та.

— Ты обещала, что будешь рядом!

— Но... Я ведь здесь!

— Я думала, «рядом» — это за дверью!

— Я и была за дверью! Или... Ты что, думала, я буду стоять под дверью в ванную, пока ты моешься?

Авелла яростно закивала.

— Так ты ничего не видела? — вздохнула Натсэ с облегчением.

— Видела! Открыла дверь и увидела, что тебя нет. Позвала — никто не ответил. Я думала, вас съел призрак!

— Угу. И каков был план? Выбежать на улицу в одном полотенце и плакать?

Авелла спрятала лицо у меня в плаще и буркнула:

— Мортегар, она — злая.

Я не успел ответить, потому что вдруг услышал странный звук. Натсэ тоже насторожилась, повернула голову. Звук повторился, и я увидел его источник.

Чёрный кот стоял у входа в коридор. Он так выгнулся, что, сделался похожим на чёрную радугу со вздыбленной шерстью. И он шипел.

Я медленно поднял взгляд, и сердце, дрогнув, пропустило пару тактов.

На улице уже почти смерклось, и свечи, горящие в гостиной у нас за спиной, только подчёркивали мрак, сгустившийся в коридоре, где окна были закрыты ставнями. И всё же в дальнем конце коридора я отчётливо видел фигуру в белых одеждах, различал длинные чёрные волосы. Она как будто слегка сияла сама по себе.