— Ну как — «сбежала»? — пожал я плечами, памятуя легенду, выдуманную Натсэ. — Никто там никуда особо не бежал. Женились без благословления рода, это да.

Однако Гетаинир слушал вполуха. Чужие отношеньки его не интересовали, а вот деньги... Деньги занимали его чрезвычайно.

— Вы должны хорошенько спрятать свою долю, — сказал он. — Дирн — гнилое местечко, и народишко тут — тот ещё. Узнают, какими суммами вы располагаете — а они узнают — и их не остановит то, что вы — маг.

— Не волнуйтесь, — усмехнулся я. — Деньги я очень хорошо спрятал.

Мы медленно двигались вдоль кромки болота.

— Правда? — заинтересовался Гетаинир. — Закопали где-нибудь?

И чего это он такие вопросы задаёт? Подозрительный мерзавец... Всё никак не соображу, как к нему относиться.

— Нет, — покачал я головой. — У Боргенты Воздушное Хранилище.

— А-а-а... Наслышан. Штука хорошая. Сэр Ямос, вы так доверяете жене...

— Я ей запросто могу доверить свою жизнь.

— Опрометчиво, опрометчиво... Женщины... Впрочем, не лезу не в свои дела. Скажите, а ваша сестра...

— Тс! — Как ни странно, первым заметил лягушку именно я и практически закрыл рот Гетаинира рукой.

Он быстро сообразил, что к чему, и кивнул. Я убрал руку. Мы всмотрелись в слабо освещённый светом звёзд участок болота. На кочке сидела, скорчившись в три погибели, лягушка. Она напоминала Голлума, ловящего рыбу. Только вот никакой рыбы в болоте быть не могло, и, тем не менее, лягушка шарила в хлюпающей трясине когтистыми лапами. Чёрная тень на тёмном фоне...

— Отличное зрение, сэр Ямос, — прошептал Гетаинир.

— Морковку с черникой ем, — огрызнулся я. — И что теперь?

— Посмотрим, куда эта тварь нас приведёт.

Как только он договорил, лягушка перестала копаться в болоте и прыгнула на соседнюю кочку. Оттуда — в самую хлябь, подняв небольшой всплеск.

— Идём! — толкнул меня Гетаинир.

Мы заторопились вдоль «берега» параллельно лягушке, которая скакала размеренно, никуда особо не торопясь. Нам было гораздо сложнее. Мы одновременно торопились, старались не поднимать шума и маневрировали меж кустов и деревьев. А я ведь мог призвать печать Огня и ка-а-ак осушить болото! Как Талли в своё время делала. Уж я-то, с моим рангом и ресурсом, глядишь, и один тут управлюсь. А без болота и лягушки убегут, наверное. И на кой мне сдался Гетаинир? Тюкнуть бы его по башке... Впрочем, дело не только в нём. Есть ещё Воздушный Материк над городом, с которого запросто заметят применение магического Огня.

В отличие от Гетаинира, меня тяготила ещё одна неприятная мысль: как там мои дорогие супруги? Что если заклятие Авеллы закончится, и они останутся беззащитными посреди леса? Хотя их, конечно, сложно назвать беззащитными в полном смысле этого слова. Но тем не менее... Надо было мне быть потвёрже и настоять, чтоб они дома остались. А с другой стороны — послушались бы они меня? Что-то сильно сомневаюсь. По-моему, девчонки прекрасно спелись, к тому же у одной — страсть ко всяким авантюрам, а у другой — богатый опыт этих самых авантюр.

Мы сделали довольно большой крюк, огибая группу тесно растущих деревьев, и снова выбежали к краю болота, поросшему кустами.

— Вот, — выдохнул Гетаинир.

Я и сам видел, что «вот». Приятного в зрелище было мало. Огромная заболоченная поляна и полчища лягушек, которые прибывали со всех сторон, будто готовясь к чему-то. Может, уже к непосредственному нашествию на Дирн?..

— Как же их много-то... — В голосе Гетаинира послышалась нерешительность.

У меня сердце ёкнуло. Вот это — много?.. Кгхм... Как бы ему потоньше намекнуть, что, согласно моим видениям, это — даже не десятая часть. Это я ещё про голема молчу. Блин, ну вот почему в этом мире так тухло с настоящими героями, а? С такими, которые, плюнув на всё, берут оружие и идут навстречу превосходящим силам противника, как... Как я!

Мысль была настолько неожиданной и яркой, что я даже забыл, где нахожусь. Так и замер с выпученными глазами, осенённый неожиданным откровением: оказывается, я уже себя не презираю. Я, может, даже отчасти собой восхищаюсь... Как же теперь быть с этими непривычными ощущениями? Подавить в зародыше, ибо не фиг, или воспитать и взлелеять? Я — герой, с ума сойти. И ведь никакого отторжения эта мысль не вызывает.

— Я могу выйти к ним с Водной печатью, — предложил я, исходя из своего нового, героического самоощущения. — Если они меня признают, я... Ну...

— А если не признают? Не вздумайте, сэр Ямос. Ваша сестрёнка с меня голову снимет, а жена будет смотреть и плакать. У меня есть более рациональное предложение — давайте вернёмся сегодня домой живыми.

— А завтра днём придём сюда резать спящих лягушек?

— Именно!

Мы помолчали, наблюдая за тем, как под светом набравшей силу луны новые и новые лягушки собираются на болоте. Я заметил, что они кучкуются вокруг жаб. Жаб было — штук семь-восемь, и вокруг каждой собиралось штук по двадцать-тридцать лягушек, нетерпеливо приплясывающих. Всё это походило на выступления уличных проповедников. Вживую я их никогда, конечно, не видел — только в кино — но сходство было несомненным. Жабы что-то утробно вещали, лягушки тихонько верещали в ответ.