– Покупаешь?!
– спросил Васин.

– Ваныч, опомнись. Сдался ты мне, чтоб тебя покупать. Это же Владимира Николаевича распоряжение, с ним и воюй, коли ты у нас такой храбрый.

– Врешь!

– Я только оттуда. Сунулся на свою голову... Знаешь, что он мне сказал? Он сказал, что если я ничего не могу решить, то я не соответствую своему месту. При всех. Семенов вот так, как ты стоял.

– Ну, ладно! Проверим, как он соответствует своему?
– с угрозой сказал Васин и пошел.

– Ваныч, не дури! Ваныч, не суйся сейчас к нему...

Дверь захлопнулась.

Сорокин посмотрел на телефон, вздохнул, нажал кнопку селектора и спросил:

– Рая, совсем голову заморочили... Какой мой домашний телефон?

Спускаясь почти бегом по лестнице Васин увидел, что в дверь вошел Бобылев. При виде несущегося начальника он вжался в стенку, стараясь стать незаметным.

– Бобылев!
– грозно позвал его Васин.

– Я же в обеденный перерыв, - сказал Бобылев.
– Практически не опоздал.

– Пошли, подвезешь меня к Дому Культуры.

– Конечно, с удовольствием, - Бобылев шел рядом с Васиным и возбужденно, даже радостно говорил: - А я решил, съезжу в обед, возьму бампер; приехал, а ключа нет. Ключ я в плаще забыл. Я проволокой открыть хотел, проволока, конечно, сломалась, понимаете, у меня там бампер совсем новый, а в любой момент могут приехать со сносом, жалко бампер. Пал Ваныч, оденьте плащ, холодно.

Васин не ответил.

У Райисполкома.

Они уже вышли на улицу и Васин направился к "Запорожцу", но тут к подъезду подкатил другой "Запорожец", инвалидный. Из него вышел хромой пожилой человек.

– Пашка!
– грозно окликнул он Васина.

– Федя?
– увидел его Васин.
– И не проси. Никому никаких исключений!

– А я тебя, хомяк, не просить пришел. Ты чего это отцу сказал? Когда я у тебя мыло крал?

– Я спешу, Федя. Потом заходи как-нибудь.

– Нет, ты сначала ответь - когда?

– Забыл? Напомню. В Берсневке, утром у меня мыло пропало, и ты исчез. А вечером ты бутылку самогонки принес. Вспомнил теперь?

– Какая бутылка?
– Федор нахмурился, потом вспомнил. Щ Так бутылку мне Маня дала?

– И за что она тебе ее дала?

– Значит за мыло? За краденое? И ты, гад, тридцать лет таил?

– Тогда я не знал, а когда сегодня увидел твоего папашу, все понял: какой отец, таков и сын.

– Ах, ты...
– Федор взял Васина за грудки, потянул к себе.

– Не смей!
– крикнул сдавленно Васин.

Федор оттолкнул Васина так, что тот спиной ударился о машину. Презрительно сплюнул ему под ноги. Пошел.

– Под суд пойдешь, - крикнул Васин.
– Ворюга!

Бобылев испуганно глядел на эту сцену из машины.

Улица.

Когда машина отъехала. Васин сказал, глядя перед собой:

– Вот она, цена фронтовой дружбы. Как дым...

– Вам не больно?

– Здесь больно, - Васин хлопнул себя по груди.

Помолчали.

– Пал Ваныч, пристегнитесь, пожалуйста, - попросил Бобылев.
– До двадцатого - месячник безопасности.

Васин с большим трудом пристегнулся. Пошарил по карманам, спросил:

– У тебя бумага и ручка есть?

– Есть. Только там, на работе... И ключи... Все там...

– У "Канцтоваров" останови.

– Тут нет остановки, Пал Иваныч. Вернемся - я вам дам.

– Что ж, по-твоему, я из зала в президиум буду кричать? Останови!

Бобылев затормозил у тротуара. Васин рванулся, но ремень не пускал.

– Да, отвяжи ты меня!
– закричал он на Бобылева.
– Что ты сидишь, как истукан?!

Магазин.

В маленьком магазине продавщица смотрела телевизор.

– Листок бумаги и ручку!
– в магазин вбежал Васин.

– Читать умеете?
– спросила продавщица.
– Там написано с тринадцати до четырнадцати - перерыв.

– Сейчас четырнадцать!

– Телевизор слышите? Вот когда музыка кончится, тогда и будет четырнадцать.

Васин стоял, нетерпеливо барабанил пальцами по прилавку.

Музыка по телевизору кончилась, прозвучали сигналы времени.

– Ручку и лист бумаги!
– сказал Васин.

– Сейчас...
– продавщица выключила телевизор. Не торопясь, выбрала пластинку, поставила на проигрыватель.

– Вы меня обслужите, или нет, в конце-концов?

– Обслужу. В порядке очереди. Вон, мальчик раньше вас пришел. Мальчик, тебе что?