— Должно быть, говняно знать, что ты больше не диджей, — кричит Конрад Карлу. Дженсен посмеивается, а обе девушки вздыхают в поддельном восхищении.

— Отъебись, головка от хуя, — и он достает телефон, показывая фотографию Конрада с дилдо на голове.

Я закатываю глаза — надвигается ураган. Франко поворачивается ко мне и кивает:

— Учитывая, сколько ты зарабатываешь, ты заслужил быть их нянькой!

Я научился быть нянькой из-за тебя: пытался следить, чтобы ты никому не отрезал голову.

— То же самое я говорю себе.

Частная взлетная полоса примыкает к МкКаррону, это самый короткий путь. Я всю дорогу в телефоне, пытаюсь организовать пропуск для девушек, одну из которых похабно лапает Конрад, пока Дженсен ведется на каждое слово Эмили, которая просвещает о своих вдохновителях — будто не понимает, что у него ноль шансов. Карл притих. Мне не нравится видеть его таким. Мы заходим в реактивный самолет и готовы к тому, чтобы взлететь с минимумом возни. Мелани впечатлена, как и Франко. Он смотрит на меня с сомнением.

— Это списано с налогов от расходов, — уточняю я, — дядя Сэм платит нам за то, что мы ебем окружающую среду, ведь таким образом мы попадем в наши кровати, не потратив еще одного дня без сна в наполненном веселящем газом отеле Вегаса.

— Отлично, — с сомнением говорит Франко.

Несмотря на то, что полет короткий, я паникую без «Амбиона» и трогаю желтую банку в кармане своей потной рукой. Мы приземляемся в частном аэропорту Санта-Моники, где я прощаюсь с Франко и Мелани, которых в этот час встречают очень понимающие друзья. Эмили присоединяется к компании своих приятелей, Карла ждут два неряшливых нарика, с которыми он пропадает в этом темном утре. Я уже собираюсь вызвать такси для Конрада, Дженсена и девушек, а также «убер» для себя, но Конрад против.

— Ты должен поехать со мной в «Стандард», убедиться, что сучья шлюха, которую ты нанял, придет, — командует он, запихивая шоколадную плитку в рот.

Моя квартира в ебаных десяти минутах отсюда. Я за гранью усталости, моя челюсть трясется, когда я думаю о своей кровати. Не самая лучшая конструкция, но очень дорогой матрас. Западный Голливуд в тридцати минутах отсюда, даже если в этот час улицы пусты, плюс столько же обратно. Но он же у нас талант. Этот толстый, неприятный, избалованный женоненавистник, мелкий хуй, который зовет женщин шлюхами и суками, потому что он очень богатый белый пацан, пытающийся имитировать какого-то тупого черного рэпера, которого он встретил однажды на хип-хоп конференции: он ебаный талант.

— Окей, — говорю я, чувствуя как увядает моя душа.

Я отключаюсь на переднем сидении рядом с водителем, пытаясь заблокировать шаблонно-очаровывающую болтовню Конрада и поддельный льстивый смех Дженсена и девушек. Я уже хочу вернуться обратно, в Эдинбург, на Новый Год. Я даже поспал бы на неудобном матрасе в доме отца, в свободной комнате. Потом я думаю о Виктории и понимаю, что у Лос-Анджелеса есть свои плюсы.

К счастью, когда мы приезжаем в «Стандард», эскорт, Брэнди, уже ждет, и она очень неплоха. Конрад пропадает с ней и двумя девушками, оставляя несчастного Дженсена без вечеринки. Но у него есть комната, оплаченная «Цитадель Продакшнс», позже оплаченная их клиентом Конрадом Эпплдурном под видом менеджерской траты. Я заказываю «убер» обратно в Санта-Монику, к своей кровати. Я пытаюсь уснуть, страшно жаждя комы, вызванной «Амбионом». Сопротивляюсь, мои глаза яростно периодически открываются, со страхом изучая потолок. Когда мир снов настигает, он похож на театральную сцену, где я принимаю участие в постановке Ноэла Кауарда — с Франко с моноклем и в смокинге, и в бальном платье — смеси Вики и Мелани.

Моя квартира в Санта-Монике находится в тоскливом комплексе на углу квартала. Оранжевая краска, покрывающая наружные стены была разбавлена для экономии денег, сейчас она свернулась от нахально-дерзкого до скудно-безвкусного покрытия, бледнея у поворота на боковую улицу. Но есть и плюс — доступная всем терраса на крыше, с бассейном, которым никто почти не пользуется, кроме двух курящих французских королев. По утрам — так я называю послеобеденное время, у меня тенденция общаться терминологиями диджеев — я люблю сидеть там с ноутбуком, отвечая на е-мейлы и звонки. Как раз настиг звонок, которого я долго избегал — промоутер из Амстердама. Бедный пиздюк очень настойчив, придется взять трубку. Ебаные часовые пояса.

— Дез! Мы играем в телефонные салки!

— Нам нужен Карл на ADE, Марк. Он модный. Карл Юарт — это эйсид-хауз. Да, эта ярмарка, которую мы все знаем и любим, приходится на тяжелые времена. Но все обязательно вернется. В следующем году — тридцатилетие Ибицы-87. Нам нужен N-Sing.

Я молчу. Обидно, когда кто-то выкладывается на все сто, а ты знаешь, что разочаруешь их.

— Марк?

Я смотрю на слепящее солнце, закрывая глаза. Надо было намазаться солнцезащитным кремом. Я думаю: повесить трубку или сказать Дезу, что не слышу его?

— Мы не сможем попасть на ADE, друг. У нас другой гиг в Барсе.

— Подонок. Ты обещал мне в «Фабрик», что вы будете на ADE!

Я тогда был обнюханный. Никогда не давай обещаний под наркотой.

— Я сказал, что мы попробуем. Гиг в Барсе, хорошая сцена для Карла, Дез, мы не могли упустить этого. Они дали нам место на «Сонаре» в этом году. Я не могу разочаровать их.

— Но ты можешь разочаровать нас?

— Дез, мне жаль, друг. Ты знаешь эти дела.

— Марк...