— Мама сказала, что это ты свел папу с той женщиной, — громко блеет он.

Дерзкая кобыла! И нахальный маленький уебок туда же! Ну ок, пиздюк выходит в схватке один на один с большими мальчиками. Я смотрю на него точно так же, а потом приглушенно шепчу:

— Может быть, это твоя вина? — вижу, как недоверчиво приоткрывается его рот. — Может, это ты вынудил Юэна себе что-то доказывать? Все это твое нытье девственника о том, как ты не можешь попасть в дырку.

— Что... Да как ты... Кто сказал...

— Ты должен и это тоже иметь в виду, — я закидываю шарф за плечо и начинаю застегивать куртку.

Он начинает быстро моргать; его губа дрожит.

— Ты не можешь... Ты не... — он пытается убежать, но я хватаю его за руку. — Отпусти меня!

— Давай, беги к мамочке, — хмыкаю я. Он перестает вырываться. — Это очень поможет тебе пройти квест «как остаться девственником навеки». Так ты стопудово придешь к своей цели.

Росс опускает голову, будто изучая воображаемый мир «Майнкрафта» под ногами.

— Подними голову, — говорю я ему, — будь мужиком, еб твою мать.

Ему физически тяжело это сделать:

— Но... но... но...

Я помогаю ему, взяв его за подбородок, и заставляю его смотреть в глаза.

— Ты не можешь найти дырку. Хорошо. Я помогу. Понимаю, как это важно, — отпускаю его лицо, — твоя мать тебе с этим не поможет, Росс. Твой отец... — никто не просил Юэна ебать Марианну или записывать это на видео. Эта шлюха... ее развратные приключения вдруг возбуждают меня. Это я должен был ее трахнуть, а не этот хуила... — ... но я помогу, — говорю я ему и он выпучивает глаза. — Если ты этого хочешь.

— Да! — он все еще уныл, но что-то загорается в его глазах, — ты... поможешь мне?

— Конечно, я помогу тебе! — бью его в плечо. — Кровь гуще воды. Хочу, чтобы ты жил полной сексуальной жизнью, чтобы мог говорить с женщинами и наслаждаться их компанией, — я веду его к входной двери, понижая голос. — Не хочу, чтобы ты тратил все подростковые годы на мастурбацию, задыхаясь при виде любой девушки, которая входит в комнату, — объясняю я, наслаждаясь тем, как его лицо становится темно-бордовым. — У меня был отличный друг, его звали Дэнни Мерфи; так вот, у него никогда не было такого, — мечтательно протягиваю я. — Так что мальчик вырос ненормальным. Не хочу, чтобы такое случилось и с тобой, мой друг.

Я чувствую, что моя лживая речь его тронула.

— И что ты получишь с этого? Почему ты хочешь помочь?

— Ну, у меня есть одно значимое преимущество перед твоими мамой и папой.

— Какое?

— Я не считаю, что ты маленький глупенький малыш. Для меня ты — нормальный молодой человек, который пытается найти свой путь, и я понимаю, что сейчас это — самое важное для тебя в жизни.

— Так и есть! — благодарно пищит Росс, — рад, что кто-то это понимает!

Я киваю вверх, призывая его быть потише:

— Да, я понимаю. Ты знаешь, чем я занимаюсь?

Росс вертит головой, проверяя, чист ли горизонт. Потом смотрит на меня, закусив нижнюю губу:

— Слышал, как мама и папа говорили об этом. Что-то типа эскорт-агентства.

— Точно. У меня бизнес для помощи одиноким и напряженным людям, жаждущим противоположного пола. Это то, чем я занимаюсь.

— Ты бы мог...

Я вновь понижаю свой голос и киваю в сторону деревянной лестницы:

— Шшш... Да я могу, — слышу, как яростно бродит Карлотта, хлопая дверьми и топая по полированному полу. Я смотрю в сад, где Бен уже закончил болтать и готов войти в дом, чтобы попросить денег. Не ребенок, а машина, пожирающая деньги.

Я виню в этом Суррей и их неосторожное, снисходительное воспитание, или, что, наверное, более реалистично — их спланированное унижение Саймона Дэвида Уильямсона; они заставляют меня сражаться в этой игре — в игре, которую я никогда не выиграю.

— То, что тебе нужно — это опытная женщина, которая проведет тебя через потерю твоей вишенки.

Росс смотрит с ужасом:

— Но мне нравится...

Я перебиваю его:

— Знаю я, кто тебе нравится: энергичная, с ангельским ликом школьная прожигательница сердец. Расхаживает так, будто знает, что она супер-модель на этой игровой площадке. Но чтобы охотиться на такую дичь, тебе нужны инструменты — и я говорю не о пушке у тебя в брюках, которая, я надеюсь, Уильямсон 9.5 калибра, нежели чем Маккоркиндейл 5.5. Если ты понимаешь, о чем я.

Покрасневшее лицо ребенка говорит мне о том, что второе ему более близко.

— Нет, дружок, тебе нужна уверенность, которую тебе даст этот опыт; и в общении, и в сексе. Вот что предлагает профессор Сай из Университета ебли. Теперь обдумай это. И нихуя не говори своей матери. Это братская тема. Обещаешь?

— Да... Спасибо, дядя Саймон, — благодарно пищит он, по-дружески стукая меня кулачком.

За его плечом появляется Бен, выглядящий немного самодовольно, и пялится на нас.

— Бенито-бандито! Я пытаюсь уговорить твоего маленького кузена, — и я кладу руку на плечо прыщавого юнца, — чтобы он присоединился к нам в ИР игре.