— Я делаю! — шипит Юэн. Потом поворачивается ко мне, его глаза над маской наполнены болью: — Я замешан во всем этом только потому, что решил выпить на Рождество. Он подсыпал экстази в мой напиток...

— Экстази? Что за...

— Все правильно! Почему бы не обвинить Саймона? — огрызается Больной, но он в эйфории, будто забил выигрышный гол в финале Кубка. — Что-то есть в этой кустарной индустрии! Я единственный уебок, у которого есть ебаные яйца, чтобы разгрести все это! И как я это сделал! Хирург Сай! — он начинает петь, указывая на себя, — каков хирург... резал в первый раз...

Голова кружится. Мне звонит и пишет Клаус, Конрад... и теперь еще и Карл, но меня это не ебет. Мы сидим и смотрим на Спада без сознания, очень белого, похожего на труп. Юэн зашивает огромный порез на его животе.

— Что в коробке? Что ты достал из него?

— Почку, — говорит Больной. — Она была нездоровой.

— Так как вы, уебки, специализируетесь в спасающих жизнь операциях... Я имею в виду, что, блять, не так с больницей? Нахуй, — машу я руками, — я не хочу знать!

— Так лучше, мой старый друг, — говорит Больной.

— Так лучше для Спада, так?

Больной моментально возвращается и застенчиво смотрит на меня:

— Верь или не верь, но да. Это все проблемы, в которые мы попали. Но, — он хлопает по белому ящику, — у нас наконец-то есть решение.

Форрестер и турецкий парень копаются в стальном холодильнике, который, как я думал, для медикаментов, но они возвращаются с бутылками немецкого пива. Майки открывает и раздает их. Мои руки дрожат, когда я беру одну.

— Есть белый? — спрашивает меня Больной.

— Ну, да...

— Доставай давай.

Прямо сейчас я не могу придумать причину, чтобы не нюхнуть и не остаться нанюханным навсегда:

— Кто с нами?

Форрестер согласно кивает. Также, как и турок, которого наконец-то представили как Йозефа. Юэн смотрит в другую сторону, поэтому я делаю четыре дорожки на стальном столе.

— Я мог быть хирургом, если бы у меня было правильное образование, — хвастает Больной, — но все говорят, что хирурги холодные и корыстные. Я слишком итальянец, а моя кровь слишком горяча.

Они рассказывают мне все, что произошло, и я не могу поверить в это. Как, блять, Больной и Юэн, муж его сестры Карлотты, связались с таким гангстером, как Сайм?

— И какого хуя ты будешь делать с почкой Спада? — громко спрашиваю я.

— Он должен ее Сайму, — говорит Майки.

— Он пожертвовал почку... за деньги? Сайму?

— Почти. Он испортил одну для Сайма. Не для самого Сайма, но ту, за которую Сайм заплатил, — объясняет Майки.

— Ебаный Иисус! Вы, ребята, проебали свои головы!

Больной хмуро смотрит на меня:

— К сожалению, мы еще не сказали Спаду...

Потом я слышу хриплый голос за спиной:

— Не сказали мне что?

Минивэн дергается, разрезая душные улицы Берлина в час пик. Марк Рентон сидит рядом с водителем, мягко и терпеливо говорит по телефону. Спад Мерфи, которого пришлось нести в машину, сидит сзади, едва ли соображая. Зажатый своей медицинской командой, состоящей из Йозефа и Юэна, он лихорадочно пытается осознать последний поворот в мрачной саге последних дней. Добавив это дерьмо к жизни в общем. Он пытается думать о переломном моменте, моменте, когда все пошло не так. Смотрит на Рентона, на сереющий коричнево- рыжий пух на его голове, думая о деньгах, которые его друг дал ему много лет назад. Они отправили его обратно на путь наркомании, с которого он в принципе редко отклонялся.

— Скажите мне еще раз... — умоляет он Саймона Уильямсона, Майки Форрестера, Юэна Маккоркиндейла и турецкого мужчину, которого он теперь знает как Йозефа.

— Да, теперь у тебя только одна почка, — хмуро и твердо говорит Больной. — Это был единственный способ решить проблемы с Саймом.

— Но как?.. — Спад трогает замотанную рану. Она болит. Несмотря на обезболивающие что ему дали, его тело горит, бьется в агонии.

Майки, который сидит на среднем сидении с Больным, объясняет:

— Сайму она нужна была свежей, и привезти тебя сюда было самым лучшим вариантом. Герыч был неплохим бонусом. Два зайца одним выстрелом.

— Так что, во мне не было... героина...

— Был, — Майки поднимает окровавленный пакет белого порошка, — два зайца одним выстрелом, — повторяет он настойчиво. — Тут засуха, и Сайм знает парня, так что...

Спад не может говорить. Он медленно трясет головой и утопает в своем сидении. Юэн похож на кучу тряпок. Доктор по ногам говорит о своей невиновности пациенту.