— Скажи своему боссу, мистеру Саддаму Хусейну, что этот американец не любит песок в индейке, и он настроен доставить этих хороших людей домой ко Дню Благодарения!

В аэропорту они возвращают свой минивэн с парковки долгого ожидания, и Джим садится за руль, настроившись на двухчасовую поездку до Санта-Барбары, чтобы забрать дочерей и Сюзи, французского бульдога, из дома матери Мелани. На обратном пути Мелани за рулем, а Джим — на переднем пассажирском сиденье. Грейс в восторге, что они вместе, как как и малышка Ева, но она с укором смотрит на Джима:

— Мне не нравится, когда ты уезжаешь, папочка. Это меня злит.

Джим Фрэнсис смотрит на свою дочь:

— Эй, сопливый носик! Когда что-то тебя злит, что нужно делать? — Ева мотает головой. — Сделать глубокий вдох и сосчитать до десяти. Ты можешь это сделать?

Ребенок кивает, закрывает глаза и агрессивно наполняет свои легкие воздухом. Мелани и Джим обмениваются улыбками — минивэн покидает шоссе 101.

Этой ночью, после того, как они уложили детей в кровати, и усталость уже начала наползать на них, Мелани сидит с мужем на диване и, сжимая его руку, заявляет:

— Я так горжусь тобой. Ты так много сделал. Это не деньги, хотя они и открывают многие двери для нас. Мы можем поехать куда угодно.

— Мне нравится тут, — говорит Джим. — Санта-Барбара — отличный город. Детям нравится тут. Им нравится видеться с твоими родителями. У Грейс все отлично в школе, Ева скоро пойдет. Не волнуйся о Гарри, он одумается. И у нас есть запись.

Гарри прекрасно справлялся со слежкой. Он в одинаковой степени взволнован и встревожен тем, что семья Фрэнсисов вернулась. Он не рискует возвращаться к их дому, но дожидается, пока Мелани заберет старшую дочку из школы, а не бабушка ребенка, которая делала это раньше. Гарри едет за ними, узнает, что Джим тоже вернулся. Он рискует взглянуть в зеркало заднего вида, когда проезжает мимо, и видит его, спокойного, как смерть, наблюдающего за срущим щенком на газоне у дома. Повернув на узкую дорогу, которая ведет вверх сквозь квартал, где находится дом Фрэнсисов, Гарри останавливается. Прыгнув через забор в лесистую ограду, что идет к заднему двору его цели, он осматривается; кожаная сумка с штурмовой винтовкой висит через спину. Сверху он все еще слышит гул машин на автостраде. Держит дистанцию за маленьким дубом, окутывающим его густой листвой, и находит идеальную позицию.

Доставая и собирая винтовку, Гарри присоединяет прицел. Его сердце стучит от изумления, когда он видит, что его добыча выходит на задний двор! Гарри прицеливается в Джима Фрэнсиса, который нагибается, чтобы поднять дочь — младшую, более требовательную. К его шоку и холодному отвращению, он понимает, что сдвигает прицел ниже Фрэнсиса, на круглолицую головку его младшей дочери. Этот выстрел больше всего ранил бы Фрэнсиса, и ее, Мелани. Желание нажать на курок дурманит голову, и он понимает, что винтовка дрожит. Он сосредотачивается, собирает всю волю и убирает палец с курка.

Нет нет нет...

Только не дети. И не Фрэнсис, по крайней мере, пока Мелани не узн'aет, кто он. Пока он не призн'aется ей в убийстве тех мужчин на пляже. Убивать легко. Но это плохой компромисс. Истинная месть, полное правосудие и искупление — основа благодати, и Гарри должен стремиться к ним.

Он снова нацеливается на Фрэнсиса, когда ребенок забегает в дом. Его жертва смотрит куда-то вдаль, и Гарри что-то пугает в этом уебке. Он чувствует призрачную веревку вокруг шеи и сердце сильно колотится.

Может, просто выстрелить...

Солнце уже почти над головой. Скоро линза прицела начнет блестеть через кусты, и Фрэнсис увидит это со своего заднего двора. Гарри опускает оружие, кладет в сумку и закидывает через плечо. Взбирается вверх по склону, перелезает через ограду. Садится в машину и едет в сторону автострады.

Поведение заклятого врага Гарри убеждает его, что теперь есть лишь один способ все решить. Когда он нападет, это будет решающий удар, и Джима Фрэнсиса не станет. Но этого будет недостаточно. Она узнает, о, да, Мелани узнает, за кого именно вышла замуж, какой дешевой и жалкой была ее лживая жизнь.

Июнь 2016

Брексит

Поезд приезжает на станцию Солсбери. Я выхожу, попрощавшись с двумя новобранцами, с которыми общался все время моей короткой поездки из Бристоля. Мы обменивались историями, и я рассказал им о своем брате, взорванном тридцать лет назад в Северной Ирландии. Я моментально чувствую себя плохо, что разоткровенничался и расстроил их. Чем старше ты становишься, тем сложнее сражаться против социальной некомпетентности, ты становишься более склонным к эмоциональным вспышкам. Они были хорошими парнями и тот факт, что они в военной форме — доказательство того, что состояние нации не построишь, если ты сам не богат.

Я нервничаю, так и не получив ответа от Вики, после того, как сказал ей, что еду в Солсбери и на каком поезде. Сказал ей, что увижусь с ней позже на церемонии. Думаю, Уиллоу поняла все неправильно, и парень, который подарил ей болячку — последний, кого она хочет видеть на похоронах своей сестры. К моему удивлению, она ждет меня на платформе на станции. Сейчас она выглядит меньше, старше и напуганнее. Ситуация вырвала из нее жизнь. Обожженные калифорнийским солнцем волосы уже снова потемнели. Она выглядит удивленной и облегченно выдыхает, когда я обнимаю ее. Либо это, либо просто коснуться ее руки и сказать что-то холодное.