— Нет, сахарная моя, вы не в аду, — тяжело вздохнул Морф, листая гигантский фолиант. — Но, увы, вы отправитесь в ад на земле очень скоро. Вам в следующей жизни полагается родиться ребенком с синдромом Дауна…

— За что? — всплеснула руками розоволосая, делая шаг назад.

— За то, что вы потешались над такими детьми, — жестко произнес Морф, чеканя каждое слово. — За то, что сдали своего больного ребенка в приют, немало не волнуясь о его будущем. Вот проживете целую жизнь в таком же теле, может, до чего-то додумаетесь. Через 53 года мы вас обратно заберем и посмотрим, насколько очистилась ваша душа.

Розоволосая залилась горькими слезами и запричитала, но ее настойчиво спровадили к черной воронке несколько ангелов-стражей.

— А вы, Аврелий, отправляетесь в небытие, — тем временем продолжал Морф, повышая голос, чтобы заглушить протесты розоволосой.

Длиннобородый старец ахнул, попятившись.

— Что вы такое говорите! Мне еще жить да жить, мил человек!..

— Ты уже пятнадцать жизней прожил, кексик мой пересушенный, — покачал головой Морф, кивая на серебряную воронку за своей спиной. — Пора бы вам уже и честь знать.

Заэль проследил, как Аврелия почти насильно подталкивают к серебряной воронке, и низко склонился над столом Морфа.

— Послушай, удели мне всего одну минуту, а? Ну чего тебе стоит сказать мне информацию, а?

— О, это будет стоить мне как минимум часа поиска информации. Ты же не думаешь, что я помню каждого прошедшего наизусть? Понятия не имею, кто такая Офелия, и как она умерла. Не помню, точнее. Мимо меня проходят тысячи людей ежедневно. Такой поток трудно держать в голове, нужно поднимать архивы.

— Ну так дай мне выписку с этого чёртова архива! Или я вообще могу сам там покопаться. Только пусти меня туда, а?

— Я очень сожалею, — твердо произнес Морф. — Но ты не сможешь получить выписку о проходе врат без специального разрешения от одного из архангелов. Таковы правила.

— Меня самого в скором времени выберут архангелом. И если ты меня сейчас не пропустишь, я тебе потом это припомню!

— Вот когда обретешь новый статус архангела, тогда мы с тобой и поговорим. Ты любезно предоставишь мне разрешение, а я любезно пропущу тебя в любой закрытый отдел.

— А если я любезно двину тебе в челюсть, это сойдет за разрешение?

Морф смерил его тяжелым немигающим взглядом.

— Ты выбрал не лучшую тактику ведения переговоров. Будь ты более терпеливым и вежливым, я бы может еще пошел на уступки, а так… Ах, чтоб тебя!

Оказывается, пока они разговаривали, возмущенный старец не терял времени зря и вместо серебряной воронки нырнул в белую, что дарила перерождение в новую жизнь.

— Ловите его немедленно! — крикнул Морф помощникам, но было поздно: старец уже растворился в воронке.

Стражи засуетились, перекрывая вход к воронкам, испуганные разгневанным Морфиэлем, который громогласно отчитывал бестолковых охранников.

— Да чтоб я еще хоть раз согласился принять на смену молодых стражей! — распалялся он. — И как теперь прикажете ловить этого негодника? Он же занял чье-то место, а у меня каждая проходка на счету!

Заэль хотел было дать пару советов, но Морф расценил его намерение вмешаться по-своему.

— Заэль, демон тебя раздери! Мне сейчас совсем не до тебя! Бейн, Лейн, — за мной, — махнул он двум громилам, направляясь к белой воронке.

— А как же я? — возмутилась старуха в твидовом костюме, которая стояла следующей в очереди за Аврелием. — Я тут с раннего утра топчусь!

— Закрыты на обед, приходите завтра, — прорычал Морф, ставя табличку "обеденный перерыв" на стол.

— Какой, к драным ангелам, обед поздним вечером? — повысила голос старуха, угрожающе надвигаясь на Морфа. — Я тебе, пернатый, все перья повыщипываю, если ты меня сейчас же на покой не отправишь!

Заэль вздохнул, печально глядя на Морфа, уворачивающегося от ударов тростью, и поспешил покинуть зелёную долину.

Он брел не глядя под ноги, постоянно спотыкаясь, в молчаливой бессильной злобе.

Больно, больно, больно… Как же больно, о святые угодья!

Заэль со всей силы ударил по стволу ближайшего дерева, вымещая на нем свой негатив.

Хотелось кричать. Орать во весь голос, рассказать всему миру о том, как ему плохо. Да почему же так больно, черт возьми!? Сердце разрывалось на части. Да как же так? Как же так могло произойти? Офелии больше нет в этом мире… Да быть такого не может! А что, если это его, Заэля, вина? Ну и как ему теперь с этим жить?