— Зачисти? — испуганно пискнул шериф. — Что вы имеете в виду, молодой человек?

Но Заэль уже не слышал, затянутый в воронку телепортации. Голова его кружилась каруселью: то ли от воронки, то ли от выпивки. Непонятно даже, от чего больше. Он не стал сопротивляться желанию организма позорно сбежать с поля боя и уснул, кажется, едва завершив прыжок и упав на землю.

Утро началось не с пения милых пташек за окном, а с их невыносимого визга. Во всяком случае, именно уродливым визгом Заэлю казалось соловьиное пение, когда поутру он открыл глаза. К сожалению, трезвый.

— Как вы, хозяин?

— Не ори ты так! — простонал Заэль и не глядя швырнул в Сана подушку.

Промахнулся, конечно, но попробовать стоило.

— Выпейте вот это, — прошептал Сан. — Вам сразу полегчает. Гарантирую.

Он настойчиво пытался залить вонючую жижу в рот Заэлю. Тот сопротивлялся какое-то время, но вяло: сил действительно не было, да и не мешало бы привести голову в порядок, а в целительных способностях Сана он не сомневался.

От горькой настойки стало значительно легче, мысли и память прояснились, вернулась подвижность. Заэль осторожно сел, придерживая двумя руками голову, которая грозилась расколоться на две части.

— Пейте больше воды. Вам она сейчас необходима для восстановления сил.

— Я знаю средство для восстановления намного эффективнее, — проворчал Заэль.

— Это какое же?

— Сейчас бы покувыркаться в постели с любвеобильной красоткой, — мечтательно протянул он.

— Так в чем проблема? — пожал плечами Сан. — У вас же такая симпотная самочка в хижине затесалась. Возьмите ее по праву сильнейшего.

Заэль тяжело вздохнул.

— Видишь ли… У меня размягчение головного мозга, которое в простонародье называют любовью. Мерзкая болезнь, плохо излечимая. Так вот пока я тяжело болен, даже думать о красотке как о какой-то "самочке" я не имею права. Иначе она отрежет или оторвет мне то, что делает меня самцом.

— Такая суровая самочка? — сочувственно покачал головой Сан.

— Скорее — гордая. И слегка сумасшедшая. Как и я, впрочем.

— Лекарства от любви у меня нет, увы, — серьёзно вздохнул Сан, разводя руками в стороны, мол, рад бы помочь да никак. — Но полагаю, что с госпожой вы и так разберетесь. Ей, кстати, больше двигаться надо. А то сидит в хижине, даже нос на улицу не высовывает. Ну куда это годится? Так она никогда не выздоровеет, демону нужно постоянное движение, ощущение свободы и драйва. А то сидит как птица в клетке, так и копыта откинуть недолго.

Заэль покивал задумчиво и спросил:

— Как думаешь, сколько у нас еще времени в запасе?

— Дней десять, хозяин, не больше. Вряд ли мы сможем дольше скрываться от демонов. Они будут пагрессивнее ангелов.

— Ангелы просто скопом еще не наваливались. Но боюсь, до этого тоже недолго осталось. Что думаешь по поводу Офелии? Когда она будет в состоянии совершить прыжок в пространстве?

— Нужно еще хотя бы семь дней, чтобы накопить достаточное количество силы, хозяин.

— Значит, через семь дней и отчалим, — решил Заэль.

Он уже умылся и вполне пришел в себя, готовый к новым подвигам и свершениям. А покорение строптивой дамы сердца — чем не подвиг?

— Главное, чтобы госпожа не тратила лишние силы впустую, как сегодня, хозяин. Иначе прыжок придется отложить на неопределённый срок.

— Уж об этом я позабочусь, — лукаво улыбнулся Заэль.

Через полчаса он вошел в хижину к Офелии с огромным граммофоном в руках. Не здороваясь, спросил:

— Ты когда-нибудь расстанешься с этим дурацким розовым пледом? Хоть бы вышла на улицу проветриться. Там хорошо, снежно.

— У меня аллергия на зиму. Я вся покрываюсь одеялом и все время сплю, — сухо ответила Офелия.

Она сидела на подоконнике, не отрывая взгляда от окна. Даже не повернулась, когда Заэль вошел. Однако пришлось обратить на него внимание, когда в комнате раздались странные шипящие звуки джазовой музыки.

— Это еще что такое? — раздраженно спросила она, наблюдая за тем, как Заэль настраивает граммофон. — На какой помойке ты откопал эту рухлядь?

— На главной городской. Специально для тебя старался. Ладно, если серьёзно, то я консультировался с нашим лекарем по поводу твоих ран, и он сказал, что тебе нужно много двигаться.

— И что из этого следует?

— Что сегодня тебе можно либо танцевать, либо заниматься сексом. Выбирай.

— А просто посидеть в одиночестве никак нельзя? — фыркнула Офелия.

— Исключено. Я тиран и деспот. А еще сексуальный маньяк.

— Тогда я необузданная львица.

— Добровольно засевшая в клетке?

— Ты меня не выпускаешь!

— Да нууу? — насмешливо протянул Заэль, театрально проверяя створки окон. — Смотри-ка, без решёток! И замка на дверях я при входе не заметил. Если ты вдруг сама себя приковала наручниками, то, честное слово, я не имею к этому никакого отношения.