– Этот ебаный пиздюк. Дерзкий старик не хочет заключать с нами договор. Не хочет ставить в магазине наш автомат. Ваша миссия, джентльмены, - заставить его согласиться, - смеется он, наслаждаясь собственным шутливым намеком на фильм «Миссия: невыполнима», но я храню серьезное выражение на лице, потому что я сюда не смеяться пришел, а если у этого мудака какие-то проблемы с юмором, это уже его беда.
– Вы должны доказать ему серьезные преимущества, которые принесет ему наша фирма, если он согласится на наше предложение.

Нелли хихикает, как девчонка, и даже на ебаной роже Сказзи появляется улыбка. Сейчас я бы остался в героях против двух воров; если этот мудак действительно хочет привлечь к своей сети этого мясника, для этого ему достаточно подняться по лестнице к соседнему дому и «договориться». Поэтому мы с Нелли оставляем Сказзи и толстяка и направляемся в бар, чтобы увидеться с тем старым пердуном.

Мы заходим в паб, и я понимаю, что здесь подозрительно тихо, блядь. Что-то не так.

– Давай я начну, - говорю я Нелли.
– А ты здесь оставайся.

Этот мудак хочет поспорить, но почему-то только ведет плечами, когда я выхожу из машины и захожу в бар.

Блядь, я был прав относительно этого места. Шестое чувство, бля. Я верю в то, что кто-то имеет такие особые способности; мне оно часто становится нужным. Я хорошо знаю этот магазин, но не знал, что здесь работает этот старик. Это же - дядя Дикки, Дикки Элис, и он - друг моего дяди Гуса, брата моей матери, но он мне - как родной. Он радуется, когда видит меня.

– Фрэнки, мальчик! Давно не виделись, сынок. Как ты? Как мама?

– Неплохо, Дикки, и у мамы все в порядке, - отвечаю я.
– Когда ты стал здесь работать?

Он стоит за стойкой из красного дерева, за его спиной видно полки с различными сортами виски. Пол чистый, в воздухе пахнет мастикой. Бар старенький, но чистый, совсем как сам Дикки, который уже поседел, но ухаживает за собой, его волосы коротко подстрижены, на подбородке у него - аккуратная бородка и усы, а на носу - очки в тоненькой позолоченной оправе. Время коснулся и его лица.

– Да так, получил лицензию три месяца назад.

Я оглядываюсь по сторонам, разглядывая зал.

– А чего телевизора нет, мог бы скачки показывать?

– Ни телевизора, ни музыкальных и игровых автоматов, - говорит он.
– Люди приходят ко мне выпить и пообщаться, Фрэнку. Это тебе не дом разврата!

– Хорошо, - говорю я.

Да, сюда действительно приходят обычные студентики и старые пердуны. Погово рить о политике. Дикки и сам это любит. Я понимаю, что ничего ему не сделаю, но не могу разочаровать Силу. Если я все же его разочарую, это будет означать, что я останусь без копейки в кармане, а к старому Дикки все равно нагрянут Нелли или Сказзи. А потом Сила отдаст мою работу каком Ча Моррисону! Я уже слышу, как это мудак говорит своим ледяным голосом: «Бэгби был слабоват для этой работы, слишком сентиментальный ... »

Я теряю - теряю контроль над ситуацией.

Кажется, старик о чем-то догадывается, потому что он говорит:

– Головорезы Силы заходили ко мне, навязывали свои игровые автоматы. Он совсем уже зажрался.

Старик не знает, что еще не видел настоящих головорезов.

– Я сказал им убираться прочь. Что они мне сделают? Побьют? Тоже мне. Я не боюсь Силы, я знал его еще тогда, когда ему денег не хватало даже на штаны, чтобы жопу прикрыть, - говорит он, широко улыбаясь. И не только Силу он помнит с тех времен.

– Ты же знаешь моего дядю Гуса, да, Дикки?

Старик удивленно таращится на меня

– Фрэнк, сам знаешь, мы с Гусом - как братья. Я всю твою семью по материнской линии знаю, всю семью Макгилвери. Хорошие люди, - старый хватает меня за рукав от излишков чувств.
– Мы с Гусом, царство ему небесное, даже не как братья были; мы - настоящие родственники. А твоя мама, Вэл - они же с моей Мэйси лучшие подружки на всю жизнь!

Я пристально смотрю на него, он отпускает мой рукав и начинает беспокоиться.

– Слушай, к чему я веду. Ты мне не чужой, а я - не дерьмо собачье. Но я работаю на Силу, - рассказываю я.
– Он прислал меня, чтобы выбить из тебя дурь..

Я вижу, как старик болезненно морщится, он от души расстраивается.

– О ...
– выдыхает он.

– Но я знаю, что вы с дядей Гусом были как братья. Поэтому ты мне - как родной дядя. Помнишь, я тебя так и называл - дядя Дикки.

– Я все хорошо помню, Фрэнк.

– Ты мне как дядя, и ничего не изменилось. Помнишь, ты меня в кино водил?