Улыбка украшает его лицо.

– Да. По субботам водил тебя смотреть фильмы. Тебя и Джо. «Государство», «Салон» ... А кстати, как там Джо?

– Мы с ним больше не поддерживаем отношений, - отвечаю я.

– Жаль ... это слышать.

– Он связался с плохой компанией, - говорю я и меняю тему, потому что не хочу говорить о своем ебаном брате.
– А еще ты нас на Истер-роуд с собой часто брал.

– Да ... Помню, попали когда-то на выступление Джимми О'Рурка, когда он забил тот второй хет-трик в игре против Лиссабона.

– Ага, - киваю я, и в самом деле помню ту игру - она была замечательной.
– Джимми О'Рурк ... охуенно играл за Джерси, вот бы нашей сборной сегодня таких игроков!

Этот старик водил нас повсюду - в Гемпден, в Дэнс-парк ... Что я больше все любил в таких прогулках с Гусом и Дикки, так это то, что когда они брали тебя с собой и решали засесть в каком-то пабе, они позволяли тебе остаться в машине с чипсами и колой. Мой старик, например, закрывал наш паршивый фургон и приказывал мне поиграть где-то около паба, как правило, в каких-нибудь ебаных уидживских трущобах. «Я сделаю из тебя мужика», - обещал он. И до сих пор удивляюсь, как меня не похитили тогда ебаные извращенцы-педофилы. Клянусь, с моими детьми такого никогда не случится.

Но старик Дикки добродушно и грустно улыбается, будто собирается заплакать, и пожимает плечами.

– Каждый, в чьих жилах течет кровь моего друга Гуса, мне как родной, Фрэнк, - говорит он.

– Ага, а ты мне, как я уже говорил, как дядя родной, и ничего не изменилось, - отвечаю я, потому что так и было - этот старик почти заменил мне старого Гуса после того, как тот упал с того проклятого моста. И мне не остается ничего, кроме этого: - Именно такую историю и услышит Сила.

Дикки качает головой.

– Слушай, Фрэнки, сынок, я куплю этот автомат. Исключительно из уважения к тебе, - с обидой кивает головой старик.
– Не хочу, чтобы у тебя были проблемы с Силой, ты работаешь на него.

– Нет, - возражаю я.
– Ты не станешь покупать ебаный автомат, ты не хочешь этого, мне похуй, что скажет этот подонок. Если он захочет устроить мне сцену, я скажу ему, что иду по делам.

– Не дури! Я куплю его, Фрэнк, - почти умоляет меня Дикки.
– Куплю, и все дело. Не так уж много он и стоит.

– Нет, я сам разберусь, - отвечаю я ему с порога, собираясь пойти к Силе.
– Увидимся.

Я выхожу на улицу, сажусь в машину. Нелли спрашивает меня:

– Ну что, все устроил?

– Все будет хорошо, - отвечаю я.
– Отвези меня обратно в Силы.

Нелли пожимает плечами, достает сигарету, зажигает ее. Он никогда их не гасит, что для меня всегда было признаком плохих манер. Мы трогаемся с места, возвращаемся в контору, у которой я выхожу из машины и шагаю в офис. Мой мудак-напарник остается в машине, наедине со своим оскорбленным, как всегда, лицом.

Я снова в офисе Силы, разглядываю телку, которая работает там на ресепшн. Раньше ее здесь не было, поэтому мое сердце ускоряет ход. Но я вдруг задумываюсь: что он со мной сделает? Видимо, ему придется убить меня, чтобы заставить передумать. Мне похуй на Силу, на Сказзи, на всех остальных его мудаков; они это непременно и сами знают. Но я сохраняю спокойствие. В конце концов, он всегда хорошо относился ко мне.

Когда я прохожу в его кабинет, Сказзи там уже нет, там только сам Сила - сидит, откинувшись на спинку огромного кресла.

– Садись, Фрэнк. Как все прошло?

– Слушай, Дэйви, - начинаю я, устраиваясь поудобнее на стуле по правую сторону его стола, - помнишь, как ты когда-то обещал, что сделаешь мне любую услугу, какую я только попрошу?

– Ага ... Помню, Фрэнк, - отвечает Сила, но вдруг настораживается; такие, как он, не любят, когда им отвечают на ебаный вопрос другим вопросом.

– Я о Дикки Элисе; я даже не подозревал, что он хозяйничает в том баре. Он, типа, мой родственник. Мой дядя. Знаю, ты всегда хорошо относился ко мне ...

– Ты хорошо служишь мне, Фрэнк, - с этими словами Сила достает из стола сигару.
– Мне нравится, как ты работаешь.

– Я бы очень не хотел ссориться с этим стариком. Поэтому я был бы очень рад, если бы ты, как личную милость для меня не стал заставлять его покупать этот ебаный автомат. Я «уговорю» каждого, на кого ты мне пальцем укажешь, только не старого Дикки.

Сила уходит еще глубже в это ебаное мягкое кожаное кресло, потом вдруг подается вперед, ставит локти на стол и опирается тяжелым подбородком на свои огромные кулаки. Он смотрит мне прямо в глаза: