– Собирался на Истер-роуд, но еще рано, поэтому решил немного погулять, - объясняет он, поднося зажигалку к ее сигарете.
– Как тебя зовут?

– Элисон.

Он протянул ей руку, и она пожала ее.

– А я - Бобби, - кивает он, встает и выдыхает немного дыма.
– Хорошая ты девушка, Элисон, хотел бы я иметь сестру такую, как ты.

Он машет ей рукой и идет по улице прочь. Парень как-то странно держит сигарету, будто редко курит или не курит вообще. Она смотрит ему вслед, думая, как этому милому мальчику удалось разбить ей сердце на берегу реки и оставить ее саму. От воды повеяло холодом, но она просидела там еще целую вечность, пока всякие недоумки не начали предлагать ей наличные и секс. Один старый, немощный человек, который проходил, хромая, мимо, мрачно спросил:

– Чью пилотку надо вылизать, чтобы получить здесь место?

Время уходить отсюда.

Элисон перешла Конститьюшн-стрит и оказалась в начале Уок. Она увидела его прямо перед собой, он сидел на скамейке под статуей королевы Виктории - молчаливый и тихий. Будто ждет здесь на первого встречного парня, которому он сможет дать в морду.

– Фрэнк, как дела?

Он, прищурившись, смотрит на нее, когда она садится рядом с ним на скамью.

Она чувствует запах алкоголя от него, но его движения и реплики кажутся довольно взвешенными, он реагирует нормально, пожалуй, это - его разновидность трезвости, которой достичь можно только путем серьезных испытаний собственной силы воли.

Не сразу, но он все же отвечает:

– Хорошо. Жаль твою маму, всё такое.

– Спасибо, - говорит Элисон и вытягивает ноги вперед, разглядывая меховую оторочку на своих сапожках.

Она смотрит на Уок. Сияние месяца сполна окутывает их пеленой, она смотрит на облака в черном, туманном небе, которые отбрасывают странные тени. Королева Виктория нависает над ними, частично скрывая их от света уличных фонарей.

– Где ты был?

– В «Докерз клаб». Несколько ребят остались там еще.
– С этими словами Бэгби бросает быстрый взгляд в сторону Конститьюшн-стрит.
– Я вышел, потому что пара мудаков мне там нервы портили. Просто пришли посмотреть футбол, а потом забухали, как всегда. Я хотел еще по городу погулять, а они там осели и никуда не хотят идти. Играют в вооруженных гангстеров, такие все старомодные, опускают каких-то мудаков. Особенно меня Нелли достал своими Дэйви Сила то, Дэйви Сила - это ...

Элисон присматривается и действительно видит в стилизованном баре всю их компанию, одетую в соответствии указанного времени. Неудивительно, что Томми не захотел к ним присоединяться. Неудивительно, что Саймон с Марком поехали в Лондон. В свете янтарных фонарей она снова вспомнила о Калуме, потому что увидела, в кого может превратиться ее неуклюжий младший братик. Она хотела спросить Франко об игре, как прошел матч, не случилось ли чего среди фанатов.

– Почти вмазал том мудаку прямо в морду, - рычит Бэгби, - поэтому и вышел подышать свежим воздухом, может, в голове что-то прояснится. Ага, теперь у нас все по-другому. Не видел уже сто лет Рентса с Кайфоломом. Не знаю, куда делся Кочерыжка. Все подсели на наркоту. Томми вообще к нам перестал заходить.

Пока Франко жалуется на свою потерянную судьбу, вокруг них собираются дождевые облака; будет гроза. Элисон хочется спрятаться в каком-нибудь помещении.

– Это все Лондон, это он испортил Рентса и Кайфолома, - объявляет Бэгби.
– Они были всегда нормальные, пока туда не поехали. Теперь ни ума у них, ни фантазии. Хотя тот малый говнюк, которого они на Новый год привозили, вообще нормальный парень, ничего не хочу о нем плохого сказать, но это именно Лондон уничтожил их. Это была явная ложь, но Элисон не хотелось с ним спорить. он - псих. Как психи держатся в этой жизни? Где они берут столько энергии, чтобы насыщать весь этот гнев и возмущение на весь мир? И как они не устают от этого?

– С Рентоном и Кайфоломом было весело. Нелли, и Сейбо, и другие мудаки наши совершенно не понимают моих шуток, - грустно рассказывает Бэгби и вдруг огорченно смотрит на нее.
– Джун потеряла ребенка.

– О ... Мне действительно жаль, Франко. Бедная Джун ... Я даже не знала, что она была ... Как долго? .. Как она держится?

– Да, держится, - Франко смотрит на Элисон, как на сумасшедшую, а потом объясняет: - Это ребенок умер, с ней-то точно все в порядке.

Он зажигает сигарету и только потом, как бы случайно вспомнив о ее существовании, предлагает закурить и ей. Она несколько колеблется, но все же берет одну и тянется к нему, чтобы поджечь. Франко глубоко затягивается, его легкие наполняются дымом, и он довольно откидывается на спинку скамьи.

– Все, что она должна была делать, - это вести себя соответственно и просто выносить его, но она совсем безответственная. Как по мне, это - убийство; она убивала своего ребенка выпивкой, сигаретами! Я так ей и сказал, и она вдруг разревелась, из ее ебаных трусов полилась кровь. Я ей эти трусы прямо во влагалище и запихнул. Сказал: это ее вина, сказал: она - ебаная убийца!

Элисон молча уставилась на него, она отказывалась верить его словам.

– Да, я поймал ее на прошлой неделе с сигаретой. Сколько я должен говорить ей, чтобы даже не думала сигарету в рот брать, пока не родит?

Элисон ошеломленно выдыхает:

– Так нельзя, Фрэнк! Это - ужасная ситуация для любой девушки. Никто не знает, почему случаются выкидыши.

– Я знаю! Я хорошо это знаю, это из-за курения случается! А еще - через бухло, - кричит он и указывает на Уок сигаретой, которую держит в своих желто-коричневых пальцах.
– Возможно, ей просто повезло, потому что если она такой плохой человек, какой бы матерью она стала ребенку, если бы ее родила? А?

– Это не его вина, Фрэнк. Ей сейчас очень больно. Иди домой и успокой ее.