Я ненадолго вырубился, но потом у меня начинает болеть горло, это ощущение давит на меня, как ремень безопасности, когда автомобиль внезапно останавливается. Мэтти тоже приходит в сознание, он лежит рядом с нами, его глаза открыты, он бессмысленно смотрит куда-то прямо перед собой. Он весь вспотел, сжал руки так крепко, что ногти впиваются ему в ладони, будто у него уже ломка. Блядь, никогда не доведу себя до того, чтобы меня так сильно шторило из-за этих ебаных наркотиков!

Форрестер тоже проснулся, он болтает с девушками, но вид у него какой-то подлый. К счастью, последние два мудака еще в отключке; сержант Седой только протер глаза. А его гномоподобный друг сидел, опустив голову себе на грудь так, будто она вот-вот отвалится.

– Нет, бля, вот мне интересно, бля, сколько?
– Спрашивает Форрестер у девушек.

– Сколько чего?
– Равнодушно спрашивает Эли.

– Сколько должны встречаться парень с девушкой, чтобы начать спать вместе?

Эли пренебрежительно отворачивается к Лесли и говорит ей что-то, я точно не слышу что но кажется, что она шепчет:

– Пусть их скорее уже порешат, пока они всех здесь не позаражали.

Форрестер, слыша это, таращится на них с видом оскорбленного ребенка, но вдруг замечает, что я смотрю на него. Я стараюсь делать вид, будто мне безразлично. Тот, видимо, понимает, что у него нет никаких шансов с Лесли или Элисон и решает попробовать поухаживать за Сильвией:

– Так что, сколько?

– Если с тобой, то целую вечность.

– Что?

– Даже здесь, Майки, никто не хочет спать с тобой, - с этими словами она выдувает немного сигаретного дыма ему в лицо.
– Даже, блядь, здесь.

– Нет, это неправда, - говорит Рэйми, подходит к нему, достает из штанов свой большой хуй и размахивает им перед мордой Майки.
– Посмотри на это, давай, грязная сучка!

– Иди на хуй!
– Кричит на него Майки и отталкивает от себя, но мы все взрывается хохотом.

Рэйми радостно отходит, падает на матрас и начинает рассказывать нам о своих молодых годах, когда он страстно занимался гимнастикой, пока не научился самофелляции.

– Я до сих пор могу схватить губами самую головку, а иногда, если повезет, и даже больше однако полностью заглотить, разумеется, не получается.

– Какая трагедия, - говорит Лесли.

– Согласен. Поэтому если кто-то из вас, мамзели, захочет мне помочь ...

Но желающих не нашлось. Сильвия встает и садится рядом с нами на диван, мы немного подвигаемся и жмем на Мэтти, который недовольно ворчит что-то себе под нос. Сильвия жует жвачку, но я не могу вспомнить, чтобы она курила вместе со мной, Эли и Лес. Из старого проигрывателя звучит песня Джона Леннона, но у меня в голове играет своя музыка, Грандмастер Флэш: «Выше, крошка моя ... »

– Если бы я мог сам себя обслуживать, то никогда бы из дома не выходил, - говорит

Гогзги Рэйми.

– Ты так дома сидишь все время, Гордон. Ты - как старая бабка, которая дома разводит хомячков ...

Мы все тихонько посмеиваемся, когда он это говорит, потому Гогзги и на самом деле такой. В старину у меня бы уже голова за несколько недель кругом пошла!

– А ты, новичок, - обращается ко мне Сильвия, - ты милый.

Я догадываюсь, что она флиртует со мной только для того, чтобы позлить Форрестера, которого это очень бесит, но не могу отказать девушке. Мы немного треплемся ни о чем, а потом начинаем лизаться. Ее губы кажутся мне мертвыми, но от близости с ней мне как-то уютно, мне ни с одной девушкой не было так спокойно и тепло. Мой язык изучает каждый миллиметр ее рта, я прохожусь по ее зубам и деснах, но несмотря на эту интимность я чувствую себя несколько обособленным, меня это совсем не возбуждает. Однако с стороны это выглядит совсем по-другому, потому что мы вдруг слышим крик:

– Блядь, Сильвия, ты - обычная натуральная уебина!

Мы прерываемся и видим, что прямо над нами нависает разъяренный Форрестер; он никак не может вытянуть руку со своих редких волос.

– Нельзя так обращаться с леди, - прерываю его я.

Действительно, это прозвучало довольно странно - уебком можно назвать парня, но с девушкой это слово совсем не вяжется.

– А ты убирайся отсюда нахуй!

Блядь ...

Я пытаюсь встать на ноги, но я зажат между Мэтти и Сильвией, а если учесть то, что героин еще не выветрился из моего организма, то мне вообще было очень сложно двигаться. Я опираюсь одной рукой на колено Сильвии, обтянутое тоненькими черными леггинсами, и ногу Мэтти в грубых джинсах, но тот с проклятиями отшатывается от меня, что я к нему присоединяюсь, как к женщине.

– А что в тебе хорошего, Сильвия? Только героин. Больше ничего, вообще. Скажешь, нет?- Спрашивает Форрестер тихим брезгливым голосом.

– Что с тобой спорить, - отвечает она.

Я сжимаю ее колено и кричу на него:

– Успокойся, блядь, пидор!

– Так, хватит, - присоединяется ко мне Эли.

– Кто ты, на хуй, такой?
– Форрестер не обращает на девушку никакого внимания, сосредоточившись на мне.

Я снова хватаю Сильвию за ногу.

– Брюс Вейн, блядь, - отвечаю я.

По комнате слышать смешки.

В отчаянии Форрестер толкает один из моих кроссовков, и я без малейшего спешки, как в замедленной съемке, встаю на ноги и оказываюсь нос к носу с моим визави.

– Леди, спокойно. Не надо усугублять, - встревает Рэйми.
– Прошу вас.

– Ребята, из вас обоих бойцы никакие. К тому же, оба под герой, - кричит нам Гогзги, напоминая о реальной ситуации.

Мы с Форрестером добродетельно делаем вид, что нам стыдно, и здесь мы содрогаемся от мысли, осеняющей нас обоих одновременно. Теперь наши разъяренные взгляды направлены на Сильвию.